«Для нас, БНФ, выдвижение Шушкевича было ножом в спину». Наумчик и Статкевич выясняют роль Белорусского объединения военных
12 октября бывший политзаключенный и ветеран белорусского демократического политического движения Николай Статкевич опубликовал в своем телеграм-канале текст о короткой истории созданного в августе 1991 года Белорусского объединения военных, у истоков которого ему довелось стоять. В нем он среди прочего критически высказался о некоторых аспектах тогдашней деятельности Белорусского Народного Фронта, что вызвало возражения со стороны другого известного участника тех событий — бывшего депутата Верховного Совета 12‑го созыва Сергея Наумчика. В результате разгорелась целая дискуссия.
В своём телеграм-посте Статкевич среди прочего писал:
«Общества БЗВ (Беларускае згуртаванне вайскоўцаў) возникли в гарнизонах по всей территории Беларуси. А проведение 8 сентября 1992 года на площади Независимости в Минске церемонии присяги на верность Беларуси дало возможность создать хоругви БЗВ из военнослужащих запаса во всех районах столицы.
БЗВ добилось создания белорусской армии, стало инициатором создания Антикризисного комитета всех основных политических сил страны для защиты независимости, организовало написание и публикацию в газетах полуторамиллионным общим тиражом краткого обзора ранее запрещённой военной истории Беларуси «Забытая слава», регулярно проводило массовые празднования дат военных побед наших предков.
25 марта 1993 года, после заявления правительства Кебича о намерении отказаться от национальной валюты и перейти на российский рубль, БЗВ провело на главном проспекте Минска марш в защиту независимости под лозунгом: «Народ, защити себя сам!» Тысячи мужчин под барабанный бой под руководством активистов БЗВ прошли строем по проспекту имени Франциска Скорины. Это произвело большое впечатление на правительство, и от введения чужой валюты отказались. Но после этого Верховный Совет принял решение внести изменения в закон «О статусе военнослужащих», согласно которым военнослужащим запрещалось заниматься любой «общественно-политической» деятельностью, что трактовалось властями не только как запрет участия в работе политических партий, но и в деятельности любых общественных организаций. Даже «общества собаководов», как они говорили.
В результате офицеров-патриотов поставили перед выбором — военная служба либо членство в БЗВ. Самое досадное, что эти изменения в закон поддержала фракция БНФ. Мне до сих пор не понятны мотивы, по которым руководство этой партии помогло правительству Кебича расправиться с патриотической организацией офицеров. Неужели из-за банальной ревности к росту популярности общественной организации? Недаром же тогдашний министр обороны Козловский в присутствии офицерского собрания Военной академии радостно кричал мне через весь зал: «БНФ вас предал!»
Руководство БЗВ, чтобы избежать увольнений из армии своих соратников, приняло решение о прекращении членства в организации всех кадровых офицеров, кроме председателя организации. В результате БЗВ осталось без опытного актива и присутствия в армии. Организация получила сильный удар. А позже, в начале 1994 года, из-за участия её членов в охране забастовки рабочих, была лишена юридической регистрации. После чего была зарегистрирована уже под другим названием».
Обвинение БНФ в якобы соучастии в «расправе с патриотической организацией офицеров» как раз и вызвало острую реакцию со стороны Сергея Наумчика, который на своей странице в фейсбуке изложил своё видение тех событий. По его мнению, БЗВ — «неотъемлемая страница новейшей истории, которая в будущем, убеждён, разрастётся до книг и докторских диссертаций». Однако же
«К большому сожалению, в своём посте уважаемому Николаю Статкевичу не удалось в полной мере сохранить объективность, приписывая все перечисленные им патриотические инициативы исключительно БЗВ, при этом принижая роль БНФ и его парламентской фракции».
И далее рассказывает, как всё, по его мнению, реально было:
«Не буду подробно писать, как было организовано Оппозицией БНФ празднование 75‑й годовщины БНР, в рамках которого состоялось и упомянутое Николаем Статкевичем шествие БЗВ. Отмечу только основное: депутаты БНФ брали на себя ответственность практически за все масштабные массовые акции, используя свои депутатские возможности. То же касается, кстати, и теперь уже легендарной присяги 8 сентября 1992 года. А также — Антикризисного комитета, о котором упоминает Статкевич.
Давайте уж честно: без депутатов ни председатель КГБ Ширковский, ни министр МВД Егоров, ни другие чиновники никого из лидеров БЗВ не стали бы даже слушать. Я не говорю, что это правильно — наоборот, то была порочная практика, но только депутатский статус гарантировал (по Закону о статусе депутата) проведение определённых мероприятий.
К большому сожалению, того впечатления, о котором пишет Статкевич, шествие на правительство Кебича не произвело. Что неудивительно: правительство, контролировавшее почти стотысячную вооружённую армию, не могло напугать шествие пусть и патриотически настроенных, самоотверженных, но безоружных людей (никакого оружия у офицеров запаса — активистов БЗВ, разумеется, не было).
Подводит память уважаемого Николая Статкевича и в том, что в результате этого шествия «от введения чужой валюты отказались». Наоборот.
Через несколько месяцев, 8 сентября 1993 года, в Москве было подписано Соглашение об объединении денежных систем Республики Беларусь с денежной системой Российской Федерации, которое предусматривало введение в качестве единого платёжного средства российского рубля. От РФ его подписали премьер-министр Виктор Черномырдин и председатель Центробанка РФ Виктор Геращенко, от Беларуси — председатель Совмина Вячеслав Кебич и председатель Правления Нацбанка Станислав Богданкевич.
Процесс получил своё развитие 5 января 1994 года, когда Черномырдин и Геращенко заявили о переходе на российский рубль, а Геращенко и Богданкевич подписали печально известное «Межбанковское соглашение», в котором был расписан механизм похорон белорусской банковской системы. А 12 апреля 1994‑го в той же Москве был подписан финальный Договор об объединении денежных систем Беларуси и России. К счастью, объединения не произошло: Москва желала полностью подчинить себе Нацбанк Беларуси, руководство Нацбанка с этим не согласилось, и в мае 1994‑го было вынуждено объявить белорусский рубль единым платёжным средством».
Естественно, не мог обойти вниманием Сергей Наумчик и брошенное Статкевичем якобы «предательство» БЗВ со стороны БНФ, когда депутаты от оппозиции поддержали закон «О статусе военнослужащих», который запрещал кадровым военнослужащим участие в общественно-политической деятельности. Он объясняет истинную мотивацию того решения:
«Что касается «ревности» — её не было и быть не могло: никакие тогдашние опросы не зафиксировали популярности лидеров БЗВ хотя бы в пределах арифметической погрешности, в этом легко убедиться, полистав тогдашнюю и официальную, и независимую прессу.
Неучастие военнослужащих в политической деятельности (или деятельности, имеющей явно политический характер) — общепринятая норма в демократических странах. Или в тех, которые стремятся к демократии.
С таким же успехом можно упрекнуть тех же депутатов БНФ, что они добились департизации предприятий (а это долгое время был один из главных лозунгов демсил) — ведь за пределы проходной завода или НИИ выводились не только сторонники марксизма-ленинизма, но и активисты того же БНФ и демпартий.
Закон не может иметь селективный характер.
Вероятно, можно было и не поддерживать закон. Но тогда в воинских частях вовсю действовали бы и фактически восстановленная коммунистическая партия, и шовинистические, проимперские организации, которые активизировались как раз в 1993 году (и, напомню, поддержали как Кебича, так и Лукашенко).
Очень жаль, что, помня выкрик министра обороны Козловского, что якобы БНФ «предал» его соратников, уважаемый Николай Статкевич забывает о другом.
Именно Оппозиция БНФ на законодательном уровне (подчёркиваю: не в форме статей в прессе, а — законопроектов) вынесла предложение о возвращении офицеров-белорусов из бывших республик СССР на родину, их устройстве на службу в белорусской армии. Более того: был организован комитет «Возвращение», который возглавила депутат Оппозиции БНФ Галина Семдянова. Сотни офицеров-белорусов удалось вернуть (к сожалению, не всех). И именно Оппозиция БНФ организовала акцию поддержки офицеров БЗВ, которых начали увольнять из армии (ещё до принятия упомянутых поправок в закон). И именно активисты БНФ собрали подписи под письмом в поддержку БЗВ, под которым подписались общественные и культурные деятели, включая Василя Быкова — и депутатская оппозиция БНФ в полном составе».
Далее же Наумчик уже не только защищает доброе имя БНФ, но и переходит в атаку, упоминая другие нюансы тогдашней политической жизни:
«Между прочим, мне неизвестно ни одного слова поддержки БЗВ (во всяком случае, публичного) от человека, имевшего несравнимо большую роль, чем всех тех подписантов вместе взятых — от председателя Верховного Совета Станислава Шушкевича. Которого в начале 1994 Николай Статкевич на пленуме руководства БСДГ выдвинул кандидатом в президенты; абсолютное право Статкевича, но, похоже, экс-спикеру сразу была прощена реальная позиция бездействия, тогда как депутатам БНФ спустя десятилетия выдвигаются несправедливые фантомные претензии.
Вычёркивание БНФ и его депутатской фракции из национальной истории стало системным и меня уже не удивляет, и жаль, что к этому присоединился и Николай Статкевич.
Мне очень неприятно опровергать, спорить, уточнять — тем более когда приходится это делать в отношении авторов, с которыми, полагаю, у нас, при всех расхождениях, была и остаётся общая цель — независимость Беларуси.
Но нас, депутатов, остаётся уже немного, с каждым годом кто-то уходит в Вечность, и как бывший координатор Оппозиции БНФ в ВС-12 делать это я считаю своим долгом — хотя бы ради памяти тех, кто ответить уже не может».
Статкевич этот большой текст без ответа не оставил, передав объяснения относительно изложенного в нём через своего соратника Сергея Спариша. По его мнению, Сергей Наумчик «забыл некоторые детали»:
«Да, акцию по случаю годовщины Дня Воли инициировал и готовил БНФ. Но БЗВ также готовилось к ней, чтобы провести известный марш в защиту независимости. Только делали мы это не в газетах, а персонально.
Мы сформировали свои районные хоругви с помощью списков военнослужащих запаса, которые принимали присягу 8 сентября 1992 года (о которой, в том числе роли в её подготовке БНФ, я недавно писал), после чего ставили подписи и оставляли координаты. После работали с ними, проводили районные собрания, где избирались руководители хоругвей. Мы вместе с ними принимали решение о марше, через эту сеть и собрали людей на марш.
Акция была совместной. Демонстрация БНФ и марш БЗВ. Только в демонстрации принимало участие заметно меньшее количество людей, чем в Марше. Что, видимо, не понравилось организаторам демонстрации.
Теперь об эффекте Марша: в государственных медиа и Верховном Совете началась настоящая истерика. Марш назвали «маршем боевиков». Поправки в закон «О статусе военнослужащих» были приняты из-за этого, и все депутаты прекрасно понимали, что они направлены конкретно на ликвидацию БЗВ. Два депутата из фракции БНФ, входившие в БЗВ (Левон Дейко и Виталий Малашко), столкнулись с давлением лидера фракции, но отказались поддержать поправки против БЗВ.
Соглашение о переходе на российский рубль уже готовилось к подписанию. После Марша Кебич затормозил и закрыл тему в свойственной ему манере — путём затягиваний, переносов и дополнительных переговоров.
Сергей, видимо, забыл, что в 1991 году он вместе с Верховным Советом запрещал деятельность компартии в Беларуси. Через некоторое время запрет сняли, но чтобы представить, что этот тогда уже пенсионерский клуб сможет создать свои зловещие ячейки в армии, где коммунисты потеряли всякое уважение у офицеров после покорного выполнения команды «Разойтись!», нужно иметь богатую фантазию.
Если посмотреть видео празднования 75‑летия БНР (его, кажется, можно увидеть на историческом проекте Gazetaby под названием «Марш боевиков»), то можно увидеть разительную разницу между демонстрацией БНФ и маршем БЗВ. Как количественную, так и энергетическую.
После неудачной попытки БНФ распустить Верховный Совет через назначенный самим Верховным Советом (!) референдум авторитет этой партии упал. На её акции приходило очень мало людей. Можно сказать, что БЗВ своим участием спасло празднование 75‑летия БНР. А они отблагодарили».
Ответил Статкевич и на вопрос Наумчика, почему в 1994 году его Белорусская социал-демократическая партия на президентских выборах поддержала не Зенона Позняка, а Станислава Шушкевича, хотя тот в своё время не поддержал инициированного БНФ в 1992 году референдума о переизбрании в новых политических условиях Верховного Совета, а после якобы ни слова не сказал в поддержку увольняемых из армии членов БЗВ:
«Потому, что там понимали отсутствие у него (Позняка. — Ред.) шансов на победу, в том числе из-за отрыва от реальных проблем и забот большинства избирателей, непонимания этих проблем и забот. Многих общественников — депутатов фракции БНФ — настораживал и стиль управления Позняка. А члены руководства БЗВ помнили, кто поспособствовал уничтожению их организации. Почему Шушкевич? Потому что других настолько известных белорусскоязычных политиков не было.
Это неправда, что референдум не состоялся по вине Шушкевича. Ведь референдум назначает Верховный Совет большинством голосов. Как нужно не понимать людей, чтобы думать, что большинство депутатов проголосуют за лишение себя денежной и привилегированной работы? Если бы не назначили голосование по референдуму, его результат был бы одинаковым.
Ставка на сбор 400 тысяч голосов только за внесение предложения о референдуме в Верховный Совет, который будет решать, проводить ли референдум, — заведомо провальная, изнуряющая стратегия, которая и вызвала кризис доверия к национальным силам».
Сергей Наумчик после того развёрнуто прокомментировал в фейсбуке и эти утверждения Статкевича, пообещав также включить их без всяких купюр в текст своей книги «Девяносто четвёртый», если будет её переиздавать. Но при этом подчеркнул:
«Мы тогда ни слова упрёка не сказали коллегам из БСДГ, но для нас, фронтовцев, то выдвижение Шушкевича было «ножом в спину» (впрочем, после отзыва подписей депутатов БСДГ за Карпенко, что для Геннадия обернулось уходом с выборов, высказывать претензии как-то не приходилось).
И далее продолжает излагать своё видение тех судьбоносных в белорусской истории событий:
«Упрекать депутатов БНФ в ликвидации БЗВ (что делает уважаемый Николай систематически) — это, мягко говоря, несправедливо. Но я уже приводил аргументы на этот счёт, не буду повторяться.
Относительно неподдержки Позняка и выдвижения Шушкевича.
Вначале напомню, что фракция БСДГ в полном составе входила в состав Оппозиции БНФ в ВС-12, а её лидер Олег Трусов (после смерти Михася Ткачёва — и председатель партии) был заместителем председателя Оппозиции БНФ Зенона Позняка. Мы вместе разрабатывали законопроекты, экономические программы, вместе организовывали массовые и другие акции. Я мог месяцами не упомянуть, что депутат А. — член БСДГ, а депутат Б. — член БНФ. Мы были как одно целое.
Я не слышал в 1990—1994 годах ни от самого Статкевича, ни от кого-либо из «грамадовцев» ни слова, ни полуслова относительно «стиля управления Позняка».
При том, что на заседаниях Оппозиции мы высказывались абсолютно искренне, при необходимости критиковали предложения и действия друг друга, и Позняк вовсе не был исключением (скажем, лично я всё время спорил с Зеноном Станиславовичем по поводу его отношений с журналистами). Поверьте, у нас (депутатов Оппозиции) дискуссии достигали очень сильного напряжения, некоторые подробности уйдут со мной в могилу. Но того, о чём пишет уважаемый Николай, я ни от кого не слышал.
Ровно как не слышал критики идеи проведения референдума со стороны БСДГ — за исключением одного случая, когда на Сейме БНФ заместитель председателя Мингорсовета и член БСДГ Анатолий Гуринович выразил сомнение, что референдум удастся провести. И я об этом написал в своей книге «Девяносто второй».
Во время работы над ней я изучил все доступные мне документы и всю доступную мне прессу — из них следует, что уважаемый Николай Статкевич никаких сомнений не выразил, ничего подобного, о чём он пишет сейчас, не говорил. Возможно, я что-то просмотрел — буду благодарен, если представит тогдашнюю публикацию, в которой он выступает против референдума и приводит нынешние аргументы.
Но, как известно, БСДГ референдум поддержала. Замечу, что когда Управа БНФ заявила, что руководство БСДГ не сразу поддержало идею референдума (поводом, если не ошибаюсь, было то самое выступление Гуриновича), лидер БСДГ Михаил Ткачёв в газете «Свабода» опроверг это. Цитата: «Зачем обвинять Громаду в том, что она якобы не сразу поддержала идею референдума» («Свабода», № 1, февраль 1992). В общем, Ткачёв был не тем человеком, чтобы, видя бесперспективность идеи, реализация которой потребует огромных усилий в том числе и от его партии, смолчать и не заявить об этом публично.
Таким образом, БСДГ (как и все без исключения другие демпартии) выступила за референдум. И это было правильно: референдум о досрочных парламентских выборах был единственным законным путём изменить власть, которая не соответствовала потребностям только что восстановленного белорусского государства.
«Как нужно не понимать людей, чтобы думать, что большинство депутатов проголосуют за лишение себя денежной и привилегированной работы?» — пишет Статкевич. Звучит красиво, но не соответствует реальности:
в августе 91‑го то самое большинство депутатов проголосовало за прекращение деятельности КПСС, лишив себя работы в ЦК, обкомах и райкомах. Не говоря уже о том, что проголосовали за Независимость, против которой упорно выступали днём ранее. По логике Статкевича, мы вообще не должны были добиваться созыва Сессии Независимости — ведь какой смысл, всё равно не проголосуют.
Проголосовали под влиянием обстоятельств, воздействием общественных настроений и давления депутатов Оппозиции БНФ.
И общественные настроения в конце 1991-го, когда выдвигалась идея референдума, были за то, чтобы сменить власть. И весной 92-го, когда собрали необходимые подписи, — тоже. Настроения были вполне достаточными, чтобы надавить на Верховный Совет.
Да, Шушкевич не мог назначить референдум, но он мог (и был обязан) созвать сессию, как только подписи были собраны. Он мог делать это и раньше, со своим тогдашним рейтингом доверия у народа в 52%, выступив с инициативой сам. Но не сделал даже того, что должен был сделать на уже подготовленном БНФ, БСДГ и другими организациями.
Процитирую фрагмент статьи Юрия Ходыко (между прочим, главного оппонента Позняка внутри БНФ): «Во время сбора подписей в феврале — марте 1992 он различными средствами противодействовал этой кампании, высмеивая то формулировку, то срок проведения выборов. Он способствовал тому, что результаты работы ЦИК, готовые уже в начале мая, не были рассмотрены на весенней сессии ВС, а сам Верховный Совет ушёл на полугодовые каникулы» («Свабода», 6 февраля 1994).
Только вдумайтесь, уже вне темы референдума: ещё года нет восстановленному государству, каждый день определяющий — а Шушкевич распускает ВС на полугодовые каникулы! Оппозиция БНФ, в том числе и депутаты БСДГ, постоянно требовала от него созыва сессии, но — безрезультатно.
В итоге сессия была созвана только осенью, когда ситуация изменилась: глубокий экономический и социальный кризис заставил население думать уже не о политике, а о банальном физическом выживании. Активность сменилась апатией. И запрет референдума не вызвал общественного резонанса. Как политик с большим стажем Николай Статкевич прекрасно знает, что экономический кризис далеко не всегда порождает политическую активность, и что настроения общества могут измениться в течение нескольких месяцев, не говоря уже о годе.
На самой же сессии Шушкевич активно выступал против референдума.
Мы (БНФ, но не только — Статкевич тоже, ведь тогда он был с нами, во всяком случае считать иначе оснований не было) действительно совершили одну ошибку — не предусмотрели предательства со стороны Шушкевича. А должны были бы — ведь он неоднократно давал для этого повод (как, например, во время апрельской забастовки 91-го, когда он встал на сторону номенклатуры).
И за эту ошибку беру на себя свою часть ответственности».
«Текст присяги прозвучал тогда дважды». Статкевич поделился воспоминаниями о присяге белорусских военных в 1992 году в День битвы под Оршей
Николай Статкевич: Политический прогноз — не приговор. Но он позволяет подготовиться к использованию данного шанса
«Не было бы БНФ — не было бы и сессии. Не собрались бы на нее коммунисты». Наумчик резко ответил «опровергателю» Цыганкову
Наумчик поразмышлял, как разворачивалась бы история, если бы Кебич победил в 1994‑м
«Авторитаризм для Беларуси был предопределён, а Лукашенко — нет». В Варшаве политики и историки вспоминали 1990‑е
Комментарии