Човен не сколачивают, его находят внутри дуба. Мастер на Полесье делает уникальные лодки
Леонид Швец выдалбливает лодки из цельного дуба — так, как это делали предки нынешних полешуков более тысячи лет назад. Народный мастер живет в деревне Переров Житковичского района. У него 28 соток земли, куры-несушки, небольшая пасека и редкий нынче навык — он умеет делать припятские лодки-долбленки, или, как их здесь называют, човны. Издание Times.by приехало посмотреть на «болотный вездеход».
Дедов копыл и ночевка из ивы
Во дворе у Леонида Швеца все по-хозяйски: рабочие постройки в одну линию, аккуратно сложенные дрова, на крючках — проволока к проволоке. У дома из белого кирпича — самодельные стол и скамейка. За забором из рабицы — перепаханный на зиму огород.
У одного из сараев привлекает внимание на чугунный агрегат, похожий на большую мясорубку.
«Сечкарня это, — ловит взгляд хозяин и открывает крышку довоенного механизма. — От деда Никифора досталась. Шестеренки, ножи — все на месте. Любую траву и сегодня измельчат».
Дед жил в соседнем Хвоенске, был лучшим плотником в округе. Инструменты, которыми он выдолбил свой човен, до сих пор сохранились.
Леонид показывает предмет, похожий на топор, и два струга — с прямым и изогнутым лезвием. Все самодельное, когда-то выкованное в полесской кузне.
«Это копыл, — показывает мастер топор в форме стопы с загнутыми с обеих сторон концами. — Таким середину ствола вытесывают. Делают это уже после того, когда обычным топором сняли оболонь — первый слой под корой».
Круглым стругом, по словам Леонида, выравнивают стенки човна до нужной толщины.
«Сейчас покажу», — говорит он и исчезает за сараем. Через пару секунд возвращается с предметом, похожим на глубокий поднос.
«Знаете, что это? — интригует хозяин и, не дождавшись ответа, выдает: — Ночевка. В такой моя бабушка пампушки «расчыняла». Еще в ней стирать можно и детей купать».
Фото: Times.by
Эту ночевку дед Никифор вырезал из ивы больше полувека назад.
«Мне тогда лет семь было. Он ее за день сделал. Помню, говорю деду: тоже так хочу, научи. А он засмеялся: «Спачатку дуб ад вяза навучыся адрознiваць — тады не толькі начоўку, але і човен зробіш». До сих пор помню его слова».
«Ноги сами ведут к воде»
Леониду Швецу 63 года. В Переров он переехал из соседней деревни в 1990-м, когда женился. До этого работал водителем на Севере, успел выучиться на бурильщика и отслужить в армии.
Деревня Переров сегодня небольшая.
«Человек сто двадцать осталось. Старые умирают, а молодых мало. Хотя работы хватает и в нацпарке «Припятский, и в крупном хозяйстве «Агро-Лясковичи». Было бы желание», — говорит Леонид.
Последние пятнадцать лет Леонид Швец работает машинистом насосной станции: следит за уровнем воды в мелиоративных каналах. А в свободное время рыбачит.
«Если посчитать, сколько дней на реке провел и дома, то, наверное, первых будет в разы больше. Сейчас уже меньше на рыбу хожу. Но ноги сами ведут к воде. Если не порыбачить, так просто постоять на берегу, подышать переровским воздухом».
Буквально день назад Леонид плавал на другой берег реки. Там, в лесу, у него пчелы. Добраться к ульям быстрее всего на лодке.
«Переплыл реку — и на месте. А если бы на машине поехал, то потерял бы три часа времени. Сильно много объезжать надо», — объясняет полешук.
аньше в Перерове и окрестных деревнях човен был у каждого хозяина. Оно и понятно: когда Припять наступала на деревню, никакая техника пройти не могла. Паводки были такой силы, что выворачивало вековые дубы.
В последние годы большая вода стала в Перерове нечастым гостем, поэтому увидеть на реке деревянную лодку, а тем более човен — большая редкость.
Но не для Леонида Швеца. Его почерневший от времени раритет и сбитая из досок плоскодонка постоянно пришвартованы у берега.
Уроки мастеров Масло
Свою первую лодку Леонид Швец сколотил из досок в четырнадцать лет.
«Ничего необычного. Раньше плоскодонки каждый пацан на Полесье умел делать. Я же из семьи плотников, мне сам бог велел, — говорит Леонид. — А вот човны по старинной технологии выдалбливали единицы».
Уроки мастерства Леонид брал сначала у деда Никифора, а когда переехал в Переров, у соседей — однофамильцев Василия Фомича и Виктора Якубовича Масло. Те делали човны на продажу и знали о них больше, чем кто-либо в округе.
Они и научили, что лучший для човна материал — дуб, но его надо уметь выбрать из выворотов (упавшее дерево. — Прим. Times.by). И дело не только в высоте и диаметре ствола. Внешне крепкий дуб мог оказаться непригодным. Масло показали, как это проверить.
«Сначала надо отрубить часть коры, потом снять слой оболони, а это еще 3—4 сантиметра. Когда до рабочей части дойдешь, отколи от нее щепу и брось в воду. Потонет — дуб для човна плохой, разворачивайся и уходи. Поплывет — берись за работу», — вспоминает уроки Масло полешук.
Работали мастера прямо в лесу. Долбили човны вручную, никаких электроинструментов у них не было.
«Своими глазами видел, как однажды дядьки Масло утром уехали за реку на одном човне, а вечером приплыли уже на двух. Во силища какая у людей была. Обычно у опытного мастера неделя уходила на то, чтобы поставить човен на воду», — проводит параллели Леонид.
Свой первый човен он сделал в 36 лет и убедился: труд тяжелейший. Ладони стер до кровавых мозолей. Тогда и понял, почему отец купил себе човен, а не сделал по примеру деда сам.
Работал Леонид в лесу месяц, но процесс так увлек, что он решил хотя бы раз в три-четыре года браться за копыл. Сегодня он единственный во всей Беларуси мастер по припятским човнам.
Леонида постоянно приглашают поделиться своими знаниями на фестиваль этнокультурных традиций «Зов Полесья». Дубы для мастер-классов на фестивальную площадку привозит нацпарк «Припятский».
«Что обычно спрашивают? Чаще всего про размеры «болотного вездехода» — так однажды кто-то из гостей назвал мой човен, — смеется Леонид. — Длина должна быть 5,2 метра, ширина в передней части — не менее 85 сантиметров. К корме она постепенно сужается».
С такими габаритами, говорит мастер, човен получается устойчивым и ходким, даст фору любой другой деревянной лодке. «Пойдем к реке, покажу», — предлагает он.
«Човен не плывет — он шуршит»
От двора Леонида идут к лесной заводи. У берега старого русла Припяти покачиваются на воде човен и плоскодонка.
Леонид перечисляет отличия без долгих раздумий. У човна плюсов больше, чем у обычной лодки. Он быстрее, маневреннее и лучше проходит по заросшим водоемам.
«То расстояние, что на лодке за час проплывешь, на човне — за 35—40 минут, — говорит мастер. — А еще хороший човен настолько послушен, что чувствует малейшее движение хозяина».
Для рыбака это большое преимущество, особенно когда ловят на дорожку.
«А в рыбных заводях и речных стариках, где трава да кустарник, човен не плывет — он шуршит. Так что да — болотный вездеход, не иначе», — улыбается полешук.
Чтобы управлять човном, достаточно одного весла. Универсального размера, по мнению Леонида, не бывает.
«Высоту весла подбираю под рост рыбака, толщину — чтобы пальцы сходились и удобно было держать. Гребное перо не должно подниматься выше колена, а по ширине — не выходить за ладонь, — показывает мастер. — Сделаешь больше — спина начнет болеть, и управлять станет тяжело».
Леонид вырезает весла из ясеня. Говорит, он прочнее и долговечнее сосны и ивы.
Есть у припятского човна еще одна особенность — хранить такую лодку лучше в воде.
«Човен даже на зиму разумнее подо льдом оставить, чем на берегу. Солнце в любую пору года светит — от него дерево рассыхается. А влага для него — естественная среда», — объясняет мастер.
На первый взгляд човен кажется неустойчивым: вот-вот и он перевернется. Но нет, это обманчивое впечатление. Долбленка скользит по водной глади легко и быстро.
Дорогое ремесло
После речной прогулки Леонид предлагает зайти в лес. Десять минут блужданий, и он находит то, что хотел показать.
Обнимает ствол огромного дуба, прикидывает высоту и делает вывод — «получится хороший човен».
«В диаметре чуть больше метра. До первых веток метров шесть, и сучков нет, — нахваливает дерево мастер. — И видите — характерный для будущего човна изгиб есть. Это вообще прекрасно».
Но просто прийти в лес и срубить дерево сегодня нельзя. За разрешением нужно обратиться в нацпарк.
«Куб деловой древесины дуба сегодня стоит в районе $100. Так что на один только материал уйдет больше $1000», — прикидывает Леонид.
Спрос на човны, говорит мастер, есть, но небольшой. Причина очевидная — дорого.
«Пару лет назад мне позвонили из Витебской области. Интересовались ценой и моей готовностью взяться за заказ, — вспоминает полешук. — Я сразу сказал: сначала решите вопрос с материалом и предупредил, что будет дорого. Мне дали понять, что беспокоят люди состоятельные и могут позволить себе такие траты».
Свою работу Леонид тогда оценил в одну среднюю зарплату по стране. Пообещал, что за неделю сделает човен. Но по рукам так и не ударили.
«Что-то, видать, там не срослось. Выходит, даже состоятельные люди не могут себе сегодня позволить купить човен», — делает вывод мастер.
За свою жизнь Леонид Швец сделал шесть уникальных лодок. Пару его работ можно увидеть в музее природы в Лясковичах, еще пару — в Национальном парке «Припятский». Две остались у мастера: одну уже увидели, а вторая требует ремонта.
Этим летом по дороге на фестиваль в Лясковичи первый човен Леонида уронили. При падении треснуло дно.
«Вот такая беда, — вздыхает мастер. — Сейчас тот човен-бедолага лежит недалеко от въезда в Переров, у дороги».
Леонид сначала решил не трогать его больше, а недавно передумал — все же вернет раритет домой. Пусть, говорит, как экспонат во дворе стоит.
В 2022 году традицию изготовления припятских човнов признали историко-культурной ценностью Беларуси.
«Правда, кому передать дедов копыл, струги и умение видеть в дереве будущий човен, я пока не знаю, — с сожалением замечает Леонид. — Учеников рядом нет, а подходящий дуб стоит дорого. Вся надежда на собственных внуков».
С самодельным челном, гусями и травами вместо лекарств. Как живет настоящий полесский робинзон
Мастер из Житковичского района делает лодки по старинной традиции — из цельного дуба и с правильным веслом
Как выглядит древняя белорусская лодка
Традиция изготовления челна на Полесье получила статус нематериальной историко-культурной ценности.
Комментарии