Чем нынешние протесты в Иране отличаются от предыдущих

У протестующих впервые появился хоть и символический, но лидер — им стал Реза Пехлеви, сын последнего свергнутого шаха Ирана. США в лице президента Дональда Трампа внимательно следят за протестами и уже неоднократно угрожали вмешаться. Кроме того, позиция Ирана как региональной державы ослабла после войны с Израилем и бомбардировок США в июне прошлого года.

Протесты начались 28 декабря в Тегеране и почти сразу перекинулись на другие города. Основанием для массового недовольства стали резкий рост цен и падение курса иранского риала по отношению к доллару США: за год американская валюта подорожала примерно на 80%.

Экономические лозунги быстро превратились в политические — вплоть до требования вообще ликвидировать Исламскую Республику и восстановить монархию. Сколько именно людей вышли на акции протеста, проверить сложно — Би-би-си и другие международные СМИ лишены возможности работать на территории Ирана. Кроме того, иранские власти, пытаясь подавить протест, отключили в стране интернет, что дополнительно усложняет сбор и проверку информации.

Но, по разным данным очевидцев и экспертов, нынешние выступления по масштабу превосходят предыдущие. Социолог-исследователь Эли Хорсандфор отмечает в разговоре с Би-би-си, что митинги распространились и на небольшие населенные пункты, «названия которых многие люди, возможно, никогда не слышали».

Предыдущие массовые выступления в Иране были хоть и многочисленными, но не такими масштабными. В 2009 году иранцы протестовали против предполагаемых фальсификаций на выборах. Протесты возглавили проигравшие кандидаты, образовав так называемое зеленое движение. Движущей силой протеста стал средний класс. Несмотря на большой размах, он был сосредоточен в крупных городах. Другие крупные протесты в 2017 и 2019 годах были ограничены преимущественно бедными районами.

Наиболее похожими на нынешние были протесты 2022 года, вспыхнувшие после смерти Махсы Амин. Ее задержала полиция нравов за «неправильное» ношение хиджаба. Тогда Иран охватила самая большая волна протестов со времен Исламской революции 1979 года, но в конце концов власти ее подавили.

Несистемный протест и символический лидер

У протестов 2022 года не было лидера, и поэтому они быстро угасли. На лидерство в нынешних претендуют фигуры, находящиеся за рубежом и пытающиеся их направлять, прежде всего это Реза Пехлеви, сын свергнутого в 1979 году шаха.

Он объявил себя шахом, находясь в изгнании в США. Его активность частично объясняет то, почему протесты все еще продолжаются.

«Ключевое отличие этого протеста в том, что это впервые тот самый несистемный протест, который имеет лидера. Причем этот лидер, возможно, более символический даже, потому что он сидит в Соединенных Штатах и, конечно, не может нормально координировать действия на местах. И он сумел мобилизовать население на политическое действие. Такого не было никогда», — рассказывает Би-би-си иранист, востоковед и автор телеграм-канала «Исламизм от иностранного агента» Никита Смагин.

Пехлеви активно призывал иранцев выходить на улицы, и люди охотно делились призывами. Молодые иранцы в социальных сетях косвенно подталкивают друг друга к участию в демонстрациях. Демонстранты выкрикивают его имя, раздаются призывы к возвращению династии Пехлеви.

Масштабы недавних протестов в таких городах, как Тегеран, можно считать доказательством эффективности призывов Пехлеви. Аналитики отмечают, что присутствие известной оппозиционной фигуры, очевидно, укрепило ощущение того, что в случае падения нынешнего правительства существует потенциальная альтернатива.

Впрочем, другие эксперты считают, что эти проявления поддержки Пехлеви не обязательно означают, что иранцы хотят восстановления монархии. Скорее, это проявление отчаянной потребности в любой альтернативе религиозному правлению, особенно на фоне отсутствия внутри страны заметных светских оппозиционных лидеров.

«Смерть диктатору»

Как и в 2022 году, у протестов был конкретный повод — но возмущение переросло в требование глубоких системных изменений.

«Движение 2022 года началось с «женского вопроса». Но в нем нашли отражение и другие недовольства… Протесты декабря 2025 года начались с проблем, которые, на первый взгляд, выглядели экономическими, но за очень-очень короткое время на протестах прозвучали более высокие требования», — говорит социолог Хорсандфор.

В конце декабря рыночные торговцы в центре Тегерана объявили забастовку в ответ на резкие колебания курса иранского риала к американскому доллару. Протесты распространились на самые бедные регионы страны на западе. Как и в 2022 году, одними из эпицентров стали провинции Илам и Луристан.

В конце года на улицах были уже тысячи людей, а миллионы иранцев — включая представителей среднего класса — столкнулись с тяжелым экономическим кризисом и стремительным ростом цен.

Востоковед Никита Смагин называет среди главных проблем иранских властей экономику и говорит, что люди перестали верить нынешним руководителям.

«За последние восемь лет происходит планомерное, последовательное обнищание населения. Власть не смогла создать модель, которая бы обеспечивала экономический расцвет, экономическую стабильность».

Участники уличных маршей скандируют «Смерть диктатору!», требуя отстранения верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи и режима, который он возглавляет.

Угрозы Трампа

Еще один фактор, который отличает эти протесты даже от протестов 2022 года, — это США. В отличие от предыдущих протестов, нынешние демонстрации явно имеют поддержку Белого дома. Дональд Трамп пригрозил атаковать позиции правительственных сил в поддержку протестующих — такого раньше никогда не случалось.

В 2009 году, когда происходили протесты против фальсификаций на президентских выборах, их участники скандировали: «Обама, Обама, ты с ними или с нами!» Барак Обама, который тогда был президентом США, позже выражал сожаление, что не поддержал протестующих более открыто.

Президент Ирана Масуд Пезешкиан заявил, что демонстрациями манипулируют «враги Ирана». Однако проблема для иранских властей заключается еще и в том, что сейчас у страны меньше союзников, чем было в последние годы, и позиции Ирана как региональной державы ослабли.

Иранские власти потеряли ключевых партнеров: Башара Асада свергли с поста президента Сирии, а «Хезболла» в Ливане существенно ослаблена в результате военных действий Израиля.

Упущенный шанс на сплочение нации и угроза новых протестов

Незадолго до нынешних протестов была 12‑дневная война с Израилем и американо-израильские удары по Ирану. По мнению журналиста Аббаса Абди, правительство Ирана не смогло воспользоваться шансом, чтобы сформировать после этих событий ощущение солидарности и сплоченности среди населения.

Некоторые эксперты даже считают, что такой серьезный удар по вооруженным силам разрушил ореол и престиж Корпуса стражей исламской революции как главного военного института страны в глазах иранцев.

Социолог Хорсандфор видит в нынешних протестах устойчивый сдвиг в поведении людей, основы которого были заложены в 2022 году: три года тому назад в интервью многие женщины говорили ей, что их главным достижением стало то, что исчез страх перед репрессивным государством.

У нынешних протестов, как говорит иранист Никита Смагин, все еще не хватает структуры, а у сил правящего режима гораздо больше возможностей для подавления, чем у протестующих для сопротивления. Но, по словам эксперта, даже если нынешние протесты будут подавлены, новые не заставят себя долго ждать.

«Протесты могут снова вспыхнуть с новой силой. Властям придется дальше жить в стране, где примерно 80% населения тебя не просто не любят, а ненавидят и люто ненавидят», — говорит эксперт о системном кризисе Исламской Республики.

• 12
• 0
• 0
• 1
• 0
• 0
• 0
• 0