Стась Карпов: Я заметил три Марии

Посмотрел и я то самое интервью. Приступал с каким-то внутренним страхом, и страх не проходил до самого конца просмотра. Правда, страшного ничего я так и не заметил.

Заметил три Марии. Первая разговаривала с интонацией человека, который год прожил в Польше и интонировал так, чтобы было заметно, что он якобы жил в Польше. Эти модные сейчас ударения на предпоследний слог — какая-то ржака, вообще. Но ладно.

Вторая Мария мурлыкала как Рената Литвинова или, если хотите, как Наста Ровдо. В этот момент польское ударение, кстати, исчезало. Не могу сказать, что я большой фанат мурлыкания — потому что я тогда понимаю, что присутствую во время какой-то самопрезентации, а не во время, собственно, высказывания — но пусть будет.

Третья Мария разговаривала так, как и было задумано природой. И в этот момент она и была искренней. Еще удивила ее готовность быть максимально близкой самому доброму русскому из самой дальней российской перди. То есть сказать «шаурма», а потом повторять вслед за Дудем «шаверма». Шаверма, б**дь…

Или как она с готовностью стала метафорически выбирать между йогуртом «данон» и еще какой-то х***ей — с учетом того, что ни один нормальный белорус данон (эту шнягу, которая в РБ попадала с российской говнофабрики) есть бы не стал.

Но.

Что в этом интервью важно и что не могут понять и простить ни украинцы, ни русня, ни белорусские патриоты? Нерадикальность Колесниковой.

Поэтому давайте пару слов об этом. В чем разница между белорусами, украинцами и россиянами. Не в историческом разрезе, а на сегодняшний момент.

Россияне (хорошие русские) имеют свою защищенную и даже гиперболизированную этничность и борются за внешний вид политической нации. У них с оппонентами один язык, одна культура. Разные взгляды на сегодняшний и на завтрашний день.

Украинцы, имея свою достаточно однородную политическую нацию и общую этничность, при помощи своего государства борются за выживание этого самого государства и нации.

Белорусы — люди с этничностью, против которой борются и белорусское какбыгосударство, и Россия, пытаются и утвердить свою этничность, и оформить политическую нацию, будучи или напрямую оторванными от страны, с которой эта нация соотносится, или не могущие никаким образом влиять на политический процесс в этом государстве. То есть само понятие политической нации применимо к белорусам выглядит не слишком адекватным.

В России политику формируют русские. Хорошие или плохие — не существенно. В Украине — украинцы. В Беларуси и политика, и культура формируется так, чтобы заместить белорусский интерес корпоративным. Для белоруса нет нигде и ничего, на что можно было бы опереться.

Заметьте, Колесникова признает, кто виноват в войне. Она знает, кто хороший, а кто плохой. Ее нельзя назвать человеком без моральных ориентиров. Правда, она говорит это слишком осторожно, чтобы выглядеть моральным ориентиром самой по себе.

Но стоит ли это ненависти? Если бы она нас вела на баррикады — возможно, стоило бы. Но ее желания и стремления — узко белорусские. Она просто хочет быть вместе с белорусами в Беларуси и тяпать свою маленькую грядку.

Украинцам, которые озабочены физическим выживанием своих людей, не до белорусских проблем и не до белорусских архетипов. Им хочется, чтобы их или однозначно поддержали, или завалили е**ло.

Россияне вообще никогда не умели воспринимать свою страну как совокупность людей, которые обладают регулируемыми качествами. Им на себя всегда смотреть было проще. И ненавидеть свой народ, и прощать оскотинивание своего народа: один будет освящать автоматы, другой, встав с недое**нного матраца, будет что-то хлюпать о «наших мальчиках» и (при живой жене) аполологизировать корпоративчики у Эпштейна.

Но белорусы не обязаны (услышьте меня) мыслить категориями соседей. Потому что наша ситуация и близко не похожа на ситуацию ни у украинцев, ни у россиян.

Белорусы никогда не были такими же «самосознательными», как украинцы или россияне, но никогда не были настолько же разделенными. В этом разрезе желание человека жить среди своих, пусть даже и очень разных, и даже неприятных людей — это результат очень белорусского взгляда на тот процесс, в котором мы есть.

Считаю ли я, что Колесникова не называет вещи своими именами? Считаю.

Считаю ли я, что во время таких трагедий скрывать названия для скотства под риторическими соусами — неприятно? Считаю.

Считаю ли я, что позиция, при которой «я просто хочу говорить о своих чувствах и своем всеобъемлющем гуманизме» — это форма самовыражения для 12‑ти летней школьницы, а не для взрослого человека? Считаю тоже.

Но считаю ли я, что Колесниковой или за Колесникову должно быть стыдно — не считаю. Она белоруска. Ну вот такая как есть. Никому не лидер. Никому не факел. Никому не враг. Никому не помеха быть более злым и бескомпромиссным.

Тем более что, если честно, и компромиссов никто нам не предложит.

• 35
• 4
• 1
• 8
• 0
• 0
• 0
• 2