Люди северной Черниговщины: У нас нет ненависти к белорусам, мы с ними перемешаны. А к России есть
Северная часть Черниговской области уже второй год официально считается зоной активных боевых действий. Сновская громада находится всего в тридцати километрах от российской границы и примерно в сорока — от белорусской. Российские беспилотники почти ежедневно атакуют населённые пункты, разрушают дома, предприятия и объекты культуры. Некоторые приграничные деревни уже полностью опустели. Журналисты издания hromadske.ua съездили в этот регион и поговорили с местными жителями.
Город Сновск, где проживает около одиннадцати тысяч человек, долгое время был известен как железнодорожный узел. Ещё в XIX веке здесь построили локомотивное депо, вокруг которого вырос весь город. Рядом появились учебные заведения, клуб, жильё для железнодорожников. Депо считалось одним из старейших в Украине и специализировалось даже на ремонте исторических паровозов.
Однако с начала 2026 года российские удары систематически уничтожают это предприятие. Разрушаются здания и оборудование, а вместе с ними — важная часть истории региона.
Несмотря на постоянную угрозу, центр Сновска продолжает жить. Работают магазины, рынок, столовая, административные учреждения. Люди стараются поддерживать обычный ритм жизни, даже когда сигнал воздушной тревоги уже стал обыденностью.
В конце мая российский беспилотник попал в сельский дом культуры в селе Сновское. В этот вечер там собрались местные жители, а дети играли в настольные игры.
После взрыва здание мгновенно загорелось. Несколько женщин получили тяжёлые ожоги лица и рук. Их спас пятнадцатилетний парень, который начал тушить огонь на людях и помогал выводить пострадавших.
Сегодня от клуба остались только обгоревшие стены. Ещё недавно это было главное место встреч в деревне. После получения гранта учреждение приобрело новые компьютеры, мебель, настольные игры, спортивный инвентарь. Сюда приезжали даже жители Сновска, так как в самом городе культурные мероприятия можно проводить только в убежищах.
Пострадавшие женщины рассказывают, что беспилотники летают над селом ежедневно. Они наблюдают за людьми, появляются днём и ночью, поэтому ощущение постоянной опасности уже стало частью жизни.
Начальница отдела культуры и туризма Сновского городского совета Наталья Дабненко считает, что вместе с домами и клубами исчезает уникальное культурное наследие региона.
В приграничных сёлах были дома с характерной деревянной резной отделкой, созданной местными мастерами ещё в середине прошлого века. Сейчас многие из этих построек сгорели.
Ещё одна потеря — местные говоры. Почти каждое село имело собственные особенности речи, в которых переплетались украинские, белорусские и другие языковые элементы. После эвакуации людей эти диалекты постепенно исчезают.
Вместе с языком уходят и местные традиции, ремёсла, кулинарные обычаи, которые передавались поколениями.
«Вот в Клюсах был язык не русский, не украинский и не белорусский. Что-то среднее из всех языков. Но его можно было понять. А в Смяч поезжайте — будете долго думать, что это они говорят. Вот ко мне приезжал человек из нашего Гирска, раньше работал в культуре, теперь — в Чернигове. И уже разговаривает иначе… Исчезают традиции: например, где-то по-особенному вялили рыбу. Жители выехали, пусть они увезут знания с собой, но это будет другая рыба, другие условия», — говорит начальница отдела культуры и туризма Сновского городского совета Наталья Дабненко.
Однако, как говорит руководитель Сновской общины Александр Медведев, большинство жителей не покинули район. Часть населения просто перебралась в более отдалённые от границы деревни.
В то же время даже в самых опасных населённых пунктах остаются люди. Пожилые жители продолжают ездить на велосипедах, ухаживают за огородами, заготавливают дрова, красят автобусные остановки, ухаживают за колодцами. Они не собираются покидать свои дома, несмотря на постоянную угрозу.
Разрушение предприятий приводит к росту безработицы. Особенно сильно пострадали железная дорога и местный завод пищевой продукции, выпускавший более ста наименований кондитерских изделий. Вместе с тем в Сновске продолжают работать музыкальная и спортивная школы, центр административных услуг, детские секции. Местные власти стремятся сохранить хотя бы часть обычной жизни.
Летом многие жители подрабатывают продажей черники и грибов. На рынке разговор часто заходит о Беларуси.
«Мы всегда жили на стыке границ. Монумент дружбы стоял. «Три сестры» назывался, — рассказывает говорливая женщина в платке с ведром черники. — И ездили друг к другу, женились. У кого-то в Беларуси мама, у кого-то дети, сваты, друзья. Нет у нас ненависти к белорусам, потому что родные все, перемешанные. К России есть, с родственниками оттуда не общаемся».
Другая женщина, с полностью седыми волосами, представляется Надеждой и добавляет:
«У меня две дочери в Беларуси. Душой они с нами, знают всё, что здесь происходит. Одна беда — не видела я их с января 2024-го, когда последний раз приезжали. Скучаю по ним и внукам… Мы к ним с дедом не доедем: мне 79, ему 84. Не знаю, когда и увидимся. Может, после войны. Переживаю, лишь бы только Беларусь на нас не пошла войной, а то дочери не приедут. Украинцы их не примут».
«Да какая проблема, — смеётся мужчина, склонившись на велосипед, — люди из Беларуси летят в Турцию, оттуда — в Польшу, а оттуда едут в Украину к родственникам. Мои соседи уже дважды так за войну в Сновске были».
Российский дрон попал в супермаркет в Чернигове, есть погибшие
«Вы так и передайте: пойдут сюда — хана им будет!» Репортаж из украинских деревень в 500 метрах от Беларуси
Сырский считает, что россияне будут наступать на Черниговщину из Брянской области. А вот из Беларуси — вряд ли
Украинский военный: Сценарий 2022 года, когда шли колонны из Беларуси, сейчас нереалистичен
Опасения перед «новыми Житковичами». Киев зря видит угрозу в строительстве мостов через Припять и Мухавец
Сейчас читают
«Надежда Степановна». Никита Найденов опубликовал поэму, которая родилась в Жодинской тюрьме. Такого поэтического эпоса в белорусской поэзии XXI века еще не было66
Комментарии