Илларионов: Путин пойдет на уступки тогда, когда остановится продвижение российской армии
Андрей Илларионов считает, что Славянск и Краматорск должны стать украинским Сталинградом и Верденом.
10—11 ноября в Абу-Даби прошли переговоры представителей Украины, России и США. По словам главы российской делегации Владимира Мединского, центральной темой стала система послевоенной безопасности. Стороны также договорились об обмене пленными.
Эти переговоры стали поводом для разговора украинской журналистки Людмилы Немыри с российским экономистом, бывшим советником Путина Андреем Илларионовым о том, что может заставить Путина пойти на уступки.
Лишить войну смысла в путинской логике
Илларионов не согласился с предложенным журналисткой объяснением, что предпосылкой для переговоров становится «баланс» на фронте, когда ни одна сторона не способна добиться значительного успеха. В его рассуждениях решающее значение имеет то, способна ли Украина лишить Россию новых территориальных приобретений.
По мнению Илларионова, возможность реальных уступок со стороны Кремля зависит от того, сумеет ли украинская армия остановить российское продвижение. Он объясняет, как это может повлиять на расчеты Путина:
«Именно недопущение с украинской стороны любой возможности для него получить хоть какую-либо территорию разрушает саму концепцию войны — и у него самого, и в его попытках продать эту войну российскому обществу, российской армии, ну и его возможным союзникам за пределами России».
При этом Илларионов отличает условия для начала уступок от окончательного прекращения агрессии. Последнее он связывает с военным разгромом агрессора. Но повлиять на позицию Кремля, по его словам, можно и раньше.
«Если Вооруженные силы Украины остановят продвижение российских войск на территории Украины — еще не победят, еще не нанесут разгрома, еще не выкинут их с территории Украины, но остановят продвижение», — так он формулирует этот промежуточный шаг.
От истощения до «ни шагу назад»
Илларионов противопоставляет два стратегических подхода. Первый — истощение противника. В понимании Илларионова, на такой расчет опиралась украинская сторона в первые годы полномасштабной войны: наносить российской армии потери быстрее, чем она успевает их восполнять.
«Самый главный ресурс, самый дефицитный ресурс, который есть у агрессора, — это живая сила. И таким образом, уничтожая живую силу темпом, который превышает темпы ее пополнения, можно привести агрессора к ситуации, когда у него просто физически не будет хватать вооруженных сил для продолжения агрессии», — описывает он эту логику.
Другой подход, на котором он настаивает, — удержание территории. Славянск, Краматорск, Дружковка и Константиновка, по словам Илларионова, должны стать непреодолимым рубежом для российской армии. Их возможную роль он сравнивает со Сталинградом и Верденом, называя такую стратегию «ни шагу назад».
Илларионов допускает, что это способно повлиять и на сторонников войны в России. Он не ожидает от них внезапной поддержки Украины. Возможное изменение настроений, которое он описывает, более прагматично: если дальнейший захват не удается, следует ограничиться уже захваченным.
«У Путина в голове другая карта»
Одновременно Илларионов сомневается, что сама договоренность о линии прекращения огня способна надолго сдержать Путина. Причину он видит в концепции «исторической России», которой российский руководитель обосновывает территориальные притязания.
«У Путина в голове находится не географическая карта, с которой мы все привыкли иметь дело: географическая карта России, Украины, Европы или других стран. […] У него в голове другая карта. Или, по крайней мере, он хочет навязать другим — обществу, миру — свою собственную карту, свое представление об исторической России», — считает Илларионов.
Из этого он выводит риск новых требований уже после достижения соглашения. В его интерпретации, Путин может снова объявить «исторической территорией» России очередную часть Украины, независимо от прежних договоренностей.
Как перемирие может ослабить Украину
Основную опасность паузы в боевых действиях Илларионов видит в постепенном ослаблении украинской обороны. Он допускает, что партнеры начнут сокращать поддержку, так как уже не будут видеть необходимость прежней бдительности. Украине тем временем придется решать вопрос демобилизации.
«Она вынуждена рано или поздно проводить демобилизацию. Она вынуждена отводить часть украинских войск от линии фронта. Часть уходит заниматься мирным делом, часть выезжает в Европу к семьям», — говорит он.
В описанном им сценарии Россия ждет удобного момента для повторного нападения: территориальные притязания остаются, а способность Украины обороняться уменьшается.
«Если эти укрепленные позиции не занимаются украинскими войсками, Путин делает новый рывок и получает и то, и другое, и третье», — предупреждает Илларионов.
Это возможный сценарий в его рассуждениях, а не установленный план российского руководства. Так Илларионов объясняет, почему прекращение огня само по себе не считает достаточной гарантией безопасности.
Каких обещаний Путин хочет от Европы
В этом контексте Илларионов рассматривает требования Москвы о новой системе европейской безопасности. Одной из целей Кремля он считает стремление заранее исключить присутствие европейских войск в Украине.
«Путин хочет заручиться обещаниями, клятвенными обещаниями европейских стран, что они никогда и ни при каких условиях не будут размещать свои войска на украинской территории», — считает он.
Осторожность европейских правительств Илларионов объясняет нормальным и понятным желанием всяческим образом избежать распространения войны — это инстинктивное желание любых мирных государств. Но нынешнюю позицию европейцев Илларионов не считает неизменной: то, что раньше отвергалось как недопустимое, со временем становится предметом обсуждения.
«Проходит время, меняются обстоятельства, меняются условия. […] Можно представить себе ситуацию, при развитии которой премьер-министр Великобритании, президент Франции скажут: «В этих условиях мы обязаны, не просто можем, мы обязаны разместить наши войска на территории Украины», — допускает Илларионов.
Комментарии