Мать Кирилла Силивончика: Мой сын молодец, и спасибо тем, кто ему помогает
22-летнего гражданина Беларуси Московский окружной военный суд приговорил к двум годам колонии-поселения за радикальные антироссийские призывы, содержащиеся ВКонтакте.
Молодой человек был признан виновным по статье «Публичное оправдание терроризма или публичные призывы к нему». В России дела по этой статье подпадают под юрисдикцию военного суда, даже если обвиняемый — гражданская личность.
Сисадмин публиковал на своей странице в соцсети тексты и рисунки в поддержку Украины и с осуждением российской агрессии.
В частности, заявляет прокуратура, он призвал «вернуть Крым Украине». Были там и другие радикальные высказывания. Целиком приговора никто пока не видел — как сообщили журналистам в суде, данный приговор не подлежит публикации на сайте. Не имеет приговора и адвокат Силивончика Юлия Баранец.
Отрывки из приговора, тем не менее, опубликовала в Фейсбуке белорусская журналистка Екатерина Кибальчич, работающая на российском Первом канале.
Близкие и девушка Силивончика поддерживали его, но сначала молчали, потому что боялись реакции. Однако сейчас и они начинают говорить.
«Для меня это загадка, ибо сын нигде и ни в чем не участвовал, — рассказала в интервью радио «Свобода» Наталья Силивончик, что живет в Светлогорском районе Гомельской области и работает в столовой. — В Москве нанимали адвокатов в защиту Кирилла. Все шло к тому, что обойдется штрафом. Но военный суд повернул по-другому. Таких политических рассматривает военный суд. Мы не подавали кассационную жалобу, так как это минимальное наказание, которое могли дать».
Наталья Силивончик на суд не ездила, так как здоровье у нее не лучшее. Кирилл наказал ей не приезжать. Поездка же требует больших денег — и на билеты, и на ночлег. Мать узнала от адвоката, в чем обвинили сына:
«Адвокат сказала, что он писал что-то в статье, чтобы Украина и Беларусь объединились против агрессии России. Украинская тема — она довольно актуальна, и много молодежи об этом высказывается. Но почему-то их не арестовывают и не сажают, а вот Кирилл попался. Закрадываются такие мысли: что-то здесь не так, потому что говорили же, что там ничего такого криминального нет. И тут хапнули. Ну что эти мои звонки? Если бы я могла быть на месте, то могла бы и со следователем поговорить, и с друзьями».
Силивончик работал в Нижнем Новгороде системным администратором завода. Задержали его с друзьями, но что с ними, пока неизвестно.
Мать не верит тому, что сын призвал к терроризму. Говорит только, что не стоило что-то плохое писать о России, если в ней живешь и работаешь.
Сына своего Наталья Силивончик знает как искреннего патриота Беларуси. И называет «националистом» — в хорошем смысле этого слова:
«Он «националист» — на белорусском языке разговаривает. Он даже спрашивал: «Мама, как ты относишься к тому, что я говорю на белорусском языке?» Я говорю: «Хорошо, хорошо. Молодец! Белорусский язык вообще теряется, а он должен развиваться. Прогресс должен быть». Сейчас получается так, что даже белорусы не могут русское слово перевести на белорусское. Даже читать некоторые по-белорусски не могут. И разговаривают разве что на местном диалекте. Так что его белорусский язык я только приветствовала».
Наталья рассказала, что у нее трое детей. Муж умер в середине 90-х. Кирилл младший из детей — в июне ему будет только 23 года. Он окончил в Гомеле машиностроительный колледж по специальности «программное обеспечение информационных технологий». И поступил на заочное обучение в Торгово-экономический университет.
«Работы [в Гомеле] не было. Понимаете, он год мыкался. А там он сделал заказчику программу — как программист. Он им понравился. Конечно, ездил сначала на пробные задания. Он, как оказалось, прилежный, ответственный. Так и остался», — рассказывает мать.
Мать благодарна всем, кто через интернет поднимает голос за освобождение сына, который сейчас находится в СИЗО в Нижнем Новгороде. Только ей не очень верится, что это что-то изменит в судьбе Кирилла, ведь в России свои законы, свои порядки: «Что у сына сторонники есть — за это большое спасибо. Но у меня сомнение есть, что это поможет. Возможно, если б он был в Беларуси, то — да, может, и помогло бы. А там же Россия. У них свои законы, у нас — свои. И, знаете, возможно, больше на эту тему говорить не буду».
Комментарии