Чехович ответил Северинцу: Гомофобия — продукт лагерного мышления homo sovieticus, а не христианская ценность

В несколько заходов смотрел «Ток» с Северинцем, но так и не смог досмотреть до конца и, видимо, уже не буду пытаться. Не вижу смысла. Сегодня еще и «Радыё Свабода» опубликовало большое интервью с ним.

Северинец вроде бы говорит складно и уверенно, но уже после половины интервью появляется впечатление, что это просто пустой флуд. И якобы какие-то идеи высказываются, и общая религиозно-консервативная линия присутствует, а все равно — сплошное пустословие.

А главное — как политик он живет в выдуманном мире, который не имеет почти ничего общего с реальностью. Это трагедия и смерть для любого политика. К сожалению, это беда всей «старой гвардии» белорусской оппозиции: она либо застряла в собственных травмах и событиях (давно) прошлых десятилетий, либо живет в Беларуси, которой не существует и никогда не существовало.

У Северинца этим фэнтезийным миром, конечно, является «христианская Беларусь». Христианская демократия — маргинальное политическое течение в Беларуси не потому, что хадеки какие-то «конченые» люди или что их просто вытеснил режим Лукашенко, а потому, что в белорусском обществе религия выведена за поля.

Половина белорусов не верят в Бога, абсолютное большинство посещает храмы только на большие праздники — освятить яйца, поставить свечку и пойти домой.

Религия не играет никакой роли в повседневной жизни страны, несмотря на массовое храмостроительство последних лет. Можно винить в этом «клятый совок», но во многих европейских странах, где никогда не было большевизма, уровень религиозности примерно тот же. Это естественный процесс.

Религия перестала давать ответы и надежду, а христианская демократия потеряла смысл, потому что любая политическая сила — от коммунизма до нацизма, а тем более обычные консерватизм, либерализм, социализм и центризм — в разной степени вырастают из христианского вероучения. Иначе и быть не могло, потому что христианство столетиями было единственной моральной основой Европы.

Лично я считаю, что социализм — самое близкое политическое течение к учению Христа, но у американских правых, например, другой взгляд на это учение и его «практическую реализацию». Христианская демократия, которая предлагала нечто среднее, в момент, когда религиозность в Европе сошла на нет, перестала предлагать нечто отличное от центризма, консерватизма и либерализма.

Так что в безбожной Беларуси Северинец — лидер крошечного меньшинства среди других меньшинств. Но поскольку он был активным оппозиционером, ему придавалось диспропорционально большее медийное внимание, чем его политическая партия могла бы получить даже в наилучшем для себя сценарии при демократическом режиме.

Слушать эти речи о «христианской Беларуси» без слез сложно. «БХД мстили за ту успешную работу, которую мы вели еще до 2020 года. 600 лет христианская демократия управляла Беларусью — это был золотой век».

Это же абсолютно бесстыдное примазывание к событиям седой старины, чтобы как-то оправдать свое существование. Золотой век — это когда сжигали за атеизм, а абсолютное большинство населения жило в нищете, пока магнатерия шиковала? Такой «золотой век» предлагают нам сегодня хадеки?

И что это за «успешная работа» БХД до 2020 года — она с нами сейчас в одной комнате? Работа была настолько успешной, что большинство моих знакомых вообще не знают о существовании такой партии и такого политика, а те, которые знают, переспрашивают: «это тот гомофоб с усами?» Можно понять, что в собственных глазах каждый — ого-го, но действительность с этими представлениями не совпадает.

Политизированный пузырь, конечно, может возмутиться: как это — не знать? Но зачем знать о том, что не влияет и не может повлиять на твою жизнь? Вершиной славы стали протесты против интеграции с Россией в конце 2019 года, а после — убогие праймериз, на которых Северинец оскандалился, не сумев принять поражение среди своих же. И все это кануло в лету на фоне событий 2020-го, которые произошли не в продолжение и не благодаря чьей-то «предварительной успешной работе», а сами по себе, оставив «старую гвардию» в экзистенциальной фрустрации и растерянности не меньшей, чем у самого режима Лукашенко.

Конечно, не обошлось и без вопросов об отношении к ЛГБТ (хотя подозреваю, что интервью «Радыё Свабоды» как раз обошлось без острых углов, судя по восторженным отзывам его сотрудников о личности Северинца).

«Они вот так видят любовь» — классическая религиозная убежденность, что сексуальная ориентация — это выбор, а не биологическая предопределенность. Абсолютное большинство представителей ЛГБТ ненавидела себя и хотела бы вернуться к гетеросексуальной «нормальности», если бы это было возможно, в момент, когда истинная природа начала проявляться во время полового созревания. И тут возникает дилемма христианина: идти против того, каким тебя создал Бог, потому что твоя сущность не по нраву таким, как Северинец, или принять свою природу?

Когда речь заходит о гей-прайдах, Северинец говорит, что они ему не нравятся, но когда ему напоминают о свободе собраний, звучит чудесное «возможно, есть свобода собраний», за которым читается: «но при нас, возможно, и не будет».

Свобода собраний — это не про «возможно», а про обязанность демократии. Если вы против свободы собраний, то, возможно, вы не за христианскую демократию, а за христианскую автократию.

В прошлом году от тех, кто угрожал белорусским участникам прайдов, мы слышали аргументацию против белорусской символики на прайде: «не за это наши воины сражаются», «позор национальному флагу», «из-за вас людей пытают в тюрьмах», «это чуждое для белорусской культуры». Ответы Северинца ожидаемо примыкают к тем же самым нарративам: «чтобы пропаганда не использовала — лучше не поднимать, не раздувать», «для Беларуси с ее христианским историческим стержнем это не часть национальной идеи».

Можно, конечно, начать с того, что «национальная идея» — изобретение российских идеологов, предназначенное заменить советскую идеологию после распада СССР, но ладно, как языковая фигура допустимо. Но мы снова возвращаемся к фэнтезийным конструктам вроде «христианского исторического стержня».

Христианская вера не делает человека добрым, так же как атеизм не делает его плохим. Все решает моральный выбор.

Европейская мораль действительно в значительной степени сформирована на христианских идеях. Франко, Салазар, Пиночет — все они были верующими христианами, но не придерживались христианской этики в своей политической практике. На Божьем суде, если он будет, скорее праведные атеисты попадут в рай, чем такие верующие.

Беларусь — не единственная страна, которая выросла из христианской традиции. Из нее выросла каждая европейская страна, даже те, что сегодня исповедуют ислам, как Албания. И если открыть карту Европы, легко увидеть: большинство европейских стран с христианским наследием, в том числе Германия, на успех христианской демократии в которой часто ссылается Северинец, признают однополые браки. Даже православная Греция. И идеологический раскол, за редкими исключениями, проходит по границе бывшего восточного коммунистического блока, а следующая граница, где браки прямо запрещены, совпадает с границами СССР образца 1939 года. Вот и весь «христианский стержень».

Гомофобия — продукт лагерного мышления homo sovieticus, а не христианская ценность. И идеология Северинца и БХД, которые якобы отстраняются от большевистской «империи зла», на деле является ее инвертированным слепком, все равно сохраняющим этот след.

Я не вижу тех глубин и ценностей, о которых говорит [Дмитрий] Гурневич. Я вижу оторванность от реальности, растерянность во взглядах, отсутствие демократического стержня и стыдливое прикрытие собственных травм за мифическим «христианским большинством». Пока он проходил «курсы Божьего университета», мир ушел дальше — а он со своей партией так и остался за полями.

• 97
• 35
• 1
• 5
• 1
• 1
• 4
• 1