Портрет человека, вырезанный на лосиной кости, был найден на дне полесского озера. Чтобы точно датировать предмет, исследователям придется физически повредить уникальную находку.
Как сообщает издание Times.by, история этого необычного предмета началась ещё в 1985 году.
На озере Вечера в Любанском районе рабочая бригада добывала сапропель. И в этой плотной, лишённой кислорода массе, идеально консервирующей органику, рабочие периодически находили непонятные куски керамики, кремня и костей.
Местный учитель истории обратил на них внимание и сообщил тогдашнему аспиранту Института истории Николаю Кривальцевичу. Так нашёлся самый древний портрет на территории современной Беларуси.
Бог из болота
Находка представляет собой обработанную лосиную кость, напоминающую жезл. На ней отчётливо читаются три фигуры. Центральный образ — это мужчина в полный рост с поднятыми руками и ромбовидной головой, держащий в левой руке предмет, похожий на топор или лук. На оборотной стороне вырезана ещё одна человеческая фигура без рук, которая может символизировать ритуальный танец.
Сегодня в научном сообществе нет единого мнения насчёт того, кто именно смотрит на нас с этого костяного полотна. Археолог Николай Кривальцевич склоняется к мысли, что перед нами герой индоевропейского мифа о сотворении мира.
«Это, безусловно, мужчина, что понятно по его фигуре. В левой руке у него, скорее всего, топор, — отмечает исследователь и делает довольно смелый вывод: — Такие герои с топорами иллюстрируют индоевропейские мифы, связанные с богами вроде Перуна или Тора. Позднее именно они станут центральными фигурами славянской и германской мифологии».
Эта теория относит артефакт к эпохе неолита, то есть, примерно к третьему тысячелетию до нашей эры, когда индоевропейские племена начали активно осваивать наши земли.
Споры о возрасте
Но есть и иной взгляд, который делает любанскую находку сенсационной. Сотрудник отдела археологии первобытного общества Александр Вашанов, опираясь на европейские аналоги стилизованных изображений, относит кость к значительно более ранней эпохе — мезолиту.
Этот вывод косвенно подтверждает сам материал. Именно в мезолите древние люди активно использовали для изготовления орудий труда лосиные кости, в то время как в более позднем неолите из-за изменения климатических условий они перешли преимущественно на кости оленя.
Вместе с человеческим портретом из сапропеля достали также костяные острия, которые уже точно датированы девятым или восьмым тысячелетием до нашей эры.
Если портрет относится к тому же периоду, его возраст составляет около десяти или даже одиннадцати тысяч лет. Это делает его не просто старше египетских пирамид, но и абсолютно уникальным для всей Восточной Европы, так как подобные артефакты ранее находили только в Дании, Германии и на западе Польши.
Цена истины
В современной науке есть точный инструмент, способный определить истину, — радиоуглеродный анализ с использованием ускорительной масс-спектрометрии.
Этот метод позволяет с минимальной погрешностью определить календарный возраст предмета путём выделения коллагена и подсчёта атомов радиоуглерода в графите.
Но тут возникает драматическая дилемма. Чтобы провести анализ, необходимо отпилить от кости фрагмент весом не менее полуграмма. Учитывая, что вся поверхность артефакта плотно покрыта древней гравировкой, взять образец без физического уничтожения части рисунка практически невозможно.
«Вопрос заключается лишь в том, как отобрать образец и не повредить кость и изображение на ней», — констатирует Александр Вашанов.
И в этой сухой научной дилемме скрывается главный парадокс исторического познания. С одной стороны лежит математически точная дата, которая могла бы окончательно вписать белорусскую находку в общеевропейский контекст. С другой — целостность единственного в своём роде произведения, которое чудом пережило десятки тысяч лет в тёмном болотном иле, чтобы теперь оказаться перед угрозой разрушения ради нашей жажды точных цифр. Иногда сохранение тайны является лучшим способом сберечь саму историю.
Комментарии