Наталья Дулина — об аннулированном паспорте, победе над бюрократией и первом годе в Вильнюсе
Сейчас преподаватель итальянского языка, бывшая политзаключенная Наталья Дулина живет в Вильнюсе, оформила ИП, волонтерит в приюте для кошек, занимается танцами и смотрит на вызовы эмиграции без драматизма, подчеркивая, что режим не способен отобрать у изгнанников солидарность и связь с родиной.
Экс-доцент МГЛУ Наталья Дулина рассказала «Салідарнасці», что о признании своего синего паспорта недействительным узнала почти случайно.
— Звоночки стали приходить в этом году, но сначала я на них не особо обратила внимание. И необходимости острой не было, и не знала, где искать, да и давно уже привыкла решать проблемы по мере их поступления.
А недавно, буквально в последний месяц, созвонилась с одной девочкой из числа освобожденных в декабре, и та спросила: а что у тебя с паспортом? Говорю, понятия не имею. Она сбросила мне ссылку на сайт МВД — и выяснилось, что «документ номер такой-то недействителен».
Для проверки я ввела несколько паспортов близких людей, которые не имеют отношения к нашей истории выдворения — их документы действительны.
Чуть позже в беседе наши правозащитники подтвердили: практически все мы, кого принудительно вывезли из Беларуси в другие страны, здесь с аннулированными паспортами.
То есть, в июне 2025 года у нас забрали все наши приговоры, все документы, отдали только паспорта. А потом задним числом и их сделали недействительными.
Наталья Дулина добавляет, что не так давно получила литовский вид на жительство и уже неоднократно ездила по Европе именно с ним. Но все же по совету юристов, чтобы избежать возможных проблем и внутри, и за пределами ЕС, подала документы на оформление паспорта иностранца.
Впрочем, есть и хорошая новость — Наталье удалось восстановить пенсию. Это действительно редкий и показательный случай долгой борьбы с системой, построенной на отписках, перекладывании чиновниками ответственности и «хатаскрайности».
«Из колонии все до копеечки перевели на мой счет»
— Нас ведь вывозили через СИЗО КГБ, не напрямую из колоний, — напоминает Наталья Дулина. — И естественно, никаких справок об освобождении, никаких денег не выдали, к тому же забрали все наши личные судебные документы и бумаги.
Но еще когда я была в колонии, к нам время от времени приезжали люди из местных, гомельских органов ФСЗН, и объясняли механизм, как действовать после освобождения. Что нужно со справкой прийти в ФСЗН по месту жительства, те отправляют запрос в гомельские социальные службы, оттуда пересылают пенсионное дело и переводят деньги на наш пенсионный счет.
Вскоре после того, как нас вывезли, мама пришла ко мне на квартиру и увидела: в дверях торчат бумаги из инспекции, куда мы должны были ходить, отмечаться после освобождения.
Мол, я должна срочно явиться. Она пошла туда (а у нее, к слову, генеральная доверенность от моего имени, оформили ее, еще пока я была в неволе).
Там спрашивают: почему я не встала на учет? Мама говорит: «А вы что, не в курсе, новости не читаете?». И в красках расписала им, что да как. Работники были очень удивлены.
Под это дело рассказали, что у меня нет превентивного надзора (это такая нехорошая вещь, чуть ли не «домашняя химия», за тобой постоянно следят), а только профилактический (то есть, время от времени нужно отмечаться в инспекции). Но со справкой об освобождении помочь не могут, не в их компетенции — пишите письма в колонию.
Эту фразу — «не в нашей компетенции» — женщины слышали или читали в письмах еще не раз на протяжении более полугода. В колонии на письмо Натальи (его отправили с территории Беларуси, притом с уведомлением о вручении) не ответили вовсе.
Также не отреагировал на обращение Департамент исполнения наказаний.
А спецотдел гомельской колонии и вовсе заявил: ничего не знаем, по нашим данным, Дулину перевели в СИЗО КГБ, а уж освободили ее или нет, мы не в курсе.
Личный поход в ДИН также ничего не дал: дежурный на голубом глазу заявил, что письма не получали. Гомельский суд отказался рассматривать жалобу — «не в нашей компетенции» (то есть, действия администрации ДИН и колонии неподсудны, делайте с этим, что хотите). В Администрации Лукашенко также ответили, что вопрос не в их компетенции, обращайтесь по линии МВД. И лишь в ФСЗН пошли навстречу и отправили запрос в колонию, чтобы узнать, что происходит.
…После шести месяцев переписки и визитов в «органы» справки об освобождении добиться так и не удалось. Наталья Дулина предполагает, дать ее «не хотят или не могут», возможно, этого документа вовсе нет в природе.
Но настойчивость белорусок все же дала свои плоды: почти чудом удалось оформить пенсионное дело и не только возобновить выплату пенсии за эти полгода, но и вывести со счетов колонии те деньги, что ей перечислялись до освобождения, но их не разрешали отправить родным.
— Какое-то время можно было это делать, потом «политическим» запретили отсылать домой деньги, и я пыталась на приеме у замначальника колонии выяснить, в чем дело, — вспоминает Наталья. — Тот спрашивает: а вы «экстремистка» или «террористка»? «Экстремистка», говорю. А, ну напишите еще одно заявление. Вновь разрешили — а за пару месяцев до так называемого освобождения снова запретили.
В итоге — все эти скопившиеся деньги, все до копеечки, перевели на мой счет. И с февраля этого года маме перечисляют мою пенсию в Беларуси.
А не так давно уже в Литве, где я открыла индивидуальную деятельность, на семинаре для ИП эксперт рассказал, что у Литвы есть двусторонние соглашения о соцобеспечении с Беларусью, Украиной, Молдовой и Канадой. И можно подать заявление в SODRA о том, что ты пенсионер — пенсию смогут перевести в Литву, а медицинское страхование (сегодня это чуть более 80 евро) будет бесплатным.
Запрос в Беларусь литовское ведомство отправило. Не знаю, какое время это займет, пока жду результатов.
«Пошла волонтерить в приют для кошек»
— Прошел год с момента, как вас очень своеобразно, но все-таки освободили. Каким для вас был этот год: что получилось, что не удалось, и можете ли сказать, что адаптировались в эмиграции?
— Довольно неплохо я провела этот год, много всего сделала. Уже снимаю квартиру. Как только получила документы — открыла счет в банке, оформила место жительства в Вильнюсе. Зарегистрировала ИП — теперь могу заниматься преподавательской деятельностью: курсы, репетиторство, а также писать книги и статьи.
Было дело, в январе внезапно ногу сломала, а документов на тот момент еще не получила. Пришлось обращаться в частную клинику. Но, слава богу, нашлись организации, которые оказали помощь и оплатили эти счета — спасибо им огромное, без этой поддержки было бы, конечно, сложновато.
А теперь уже сама иду на днях в поликлинику, буду решать потихоньку текущие вопросы по здоровью.
Есть еще вопросы с работой: преподавание — дело такое, сегодня есть ученики, а завтра нет, кто-то не может позволить себе уроки, у кого-то меняются планы. В общем, я с этим уже сталкивалась: когда в Беларуси меня уволили, занималась точно тем же, репетиторством, как самозанятая.
Плюс, я записалась в бассейн, пошла на зумбу (мечтала об этом еще в Минске, очень нравились интенсивные танцевальные тренировки).
А совсем недавно исполнила еще одну свою мечту. Пошла волонтерить в приют для кошек. Кормлю их, прибираю, общаюсь. Этого очень не хватало, честно говоря. Для меня это не только способ приносить пользу, но психологическая поддержка — ведь дома остались коты, моя семья за ними смотрит и там все нормально, но мне очень хочется контакта с животными.
Понемногу путешествую. Впервые за много лет дважды побывала в Италии не по работе или учебе, а как туристка. Несколько раз была в Польше: на конференции «Новая Беларусь», на конгресс политзаключенных.
Подводя итоги — ничего страшного я сегодня в эмиграции не вижу, хотя есть немало вызовов. Может быть, потому что я много лет работала, многое сделала и самореализовалась, так спокойно на это смотрю, без драматизма. В то же время я понимаю людей молодых, у кого впереди карьера, обучение и, возможно, это вызывает трудности (финансовые, с документами и т.д.).
Вообще эмиграция в 21 веке стала, если можно так сказать, стала естественным явлением, можно жить и работать, где хочешь.
Впрочем, у нас есть большое «но»: мы не можем приехать в Беларусь, когда захотим. У нас нет самого важного, по поводу чего белорусские власти совершили преступление, выгнав нас из страны.
И если раньше, теоретически, мы могли приехать, и прямо с границы отправиться в тюрьму — то сейчас, без паспорта, и границу-то не пройдешь. А если у нас аннулировали паспорта — кто мешает втихаря лишить нас гражданства? Но вместе с тем, отнять у нас Беларусь, отнять солидарность белорусов друг у друга они не могут, что бы ни делали.
Комментарии