Во второй половине XX века правительство Чехословакии приняло беспрецедентное решение: полностью снести 700‑летний королевский город Мост, чтобы добраться до месторождений бурого угля под ним. Вместо исторического центра с готическими и ренессансными памятниками власти возвели образцовый панельный город, который должен был стать символом социалистической модернизации, но в итоге превратился в зону экологического и социального бедствия.
Королевский город на «черном золоте»
Первые исторические упоминания о поселении на месте Моста встречаются в латинской хронике Козьмы Пражского XI века. Через болотистую местность проходил важный торговый путь из Праги в Саксонию, проложенный по деревянным мостам, что и дало название городу. В XIII веке он получил статус королевского города и широкие привилегии от чешских монархов, включая закрепленное Пржемыслом Отакаром II в 1273 году право на заключение должников.
К середине XX века Мост представлял собой богатый исторический центр, архитектурная плотность которого ставила его в один ряд с Чески-Крумловом и Кутна-Горой. Узкие средневековые улочки органично переплетались с широкими бульварами XIX века, застроенными неоренессансными домами так называемой «угольной буржуазии».
В городе сохранялись десятки монументальных зданий: барочный монастырь миноритов, костелы Святой Анны и Святого Вацлава, а также уникальный готический деканский костел Успения Девы Марии. Историческую застройку дополняли театр в стиле модерн, здание окружного суда и местная пивоварня, основанная еще в 1470 году. К 1930 году население Моста насчитывало около 28 тысяч человек, делая его весьма зажиточным и индустриализированным центром. Выше города, на одноименном холме, возвышался замок Гневин, точнее, его романтическая реплика рубежа XIX-XX веков.
Символом процветания и одновременно проклятьем города стали огромные залежи бурого угля, на которых он буквально стоял.
С середины XIX века началась стремительная индустриализация: в 1870 году к городу проложили железную дорогу, вскоре появились сахарный и фарфоровый заводы, а также сталеплавильное предприятие.
Угольные шахты подступали вплотную к жилым кварталам. Последствия такого соседства дали о себе знать в 1895 году, когда из-за прорыва плывунов под землю провалилось несколько домов вместе с жителями. Однако даже эта природно-техногенная катастрофа не замедлила экономического роста.
После подписания Мюнхенского соглашения в 1938 году и присоединения Судетской области к нацистской Германии Мост превратился в критически важный узел военной экономики Третьего Рейха. В условиях дефицита нефти местный уголь стал стратегическим ресурсом. В 1939 году Герман Геринг объединил разрозненные шахты в мощную корпорацию SUBAG (Sudetenländische Bergbau AG) и инициировал строительство гигантского химического завода в соседних Залужах. Предприятие, специализировавшееся на переработке бурого угля в синтетическое топливо и газ, начало работу в 1942 году.
К 1944 году завод производил более 40 тысяч тонн бензола ежемесячно, используя труд свыше 30 тысяч военнопленных и принудительных рабочих со всей Европы. Именно эта стратегическая инфраструктура в конце войны стала главной целью для американской бомбардировочной авиации, чьи неточные удары нанесли серьезные повреждения и историческим кварталам старого города.
Изгнание немцев и новые жители
До Второй мировой войны Мост (который тогда носил немецкое название Брюкc — Brüx) был преимущественно немецкоговорящим городом. Согласно переписи 1930 года, здесь проживало около 17500 немцев и только 9700 чехов. После окончания войны в 1945 году чехословацкое правительство начало масштабную и жестокую кампанию по этнической чистке приграничных территорий.
Депортация судетских немцев из региона проходила в несколько волн. В мае 1945 года вооруженные чешские дружины силой выгнали через границу около 10 тысяч человек. В августе-сентябре, на фоне острого дефицита жилья для чешских рабочих, город покинули еще 5 тысяч немцев. С марта по октябрь 1946 года организованно вывезли 28 тысяч человек.
В результате из довоенных 60 тысяч немцев в регионе осталось едва 7 тысяч — преимущественно высококвалифицированных шахтеров, чья работа была критически необходимой для экономики. Вся их личная собственность, дома и промышленные предприятия были конфискованы и национализированы новой властью.
На место депортированных хлынули десятки тысяч переселенцев: чехов, словаков, а также ромов (цыган), которые массово покидали сельские районы Словакии в поисках работы на шахтах и бесплатного оставленного жилья. Северная Богемия превратилась в демографический котел с чрезвычайно высокой текучестью кадров. Многие приезжали исключительно ради имущества и быстрых заработков, покидая регион через несколько месяцев.
Эта тотальная замена населения стала ключевым фактором, который определил дальнейшую судьбу города. Новые жители не имели никаких исторических или эмоциональных связей со средневековой архитектурой Моста. Для них это был исключительно рабочий ландшафт.
Как отмечает в своем исследовании канадский историк Игл Гласхайм (Eagle Glassheim), в регионе начала формироваться новая, «материалистическая» идентичность, ориентированная на производство. Коммунистическая пропаганда активно культивировала этот мировоззрение, называя местный уголь «кровью, что течет в артерии индустрии».
Именно отсутствие исторических корней и прагматизм позволяют понять, почему в обществе не возникло никакого серьезного сопротивления уничтожению 700‑летнего города.
Государство сознательно не вкладывало деньги в ремонт старых зданий, позволяя им приходить в упадок. В социологическом опросе 1966 года более 80% жителей заявили, что экономическое значение шахт полностью перевешивает экологические проблемы и утрату архитектуры. А 57% опрошенных подчеркнули, что ни при каких обстоятельствах не хотели бы оставаться жить в старом Мосте.
Заброшенный исторический центр без центрального отопления, с общими туалетами на коридорах и печками казался им мрачным пережитком прошлого, тогда как обещанные панельные новостройки олицетворяли комфорт и социалистический прогресс.
Как решили снести целый город
В 1950‑е годы, с приходом эпохи форсированной индустриализации, потребности чехословацкой экономики в энергоносителях резко возросли. Добыча бурого угля в северочешском бассейне увеличилась более чем вдвое: с 1950 по 1964 год объемы достигли 50 миллионов тонн ежегодно. Технологии добычи изменились с подземных на открытые карьерные.
К 1965 году открытые шахты обеспечивали уже 78% всего угля в регионе (для сравнения, в 1910 году этот показатель составлял только 15%). Огромные экскаваторы начали буквально срезать ландшафт, и вскоре карьеры вплотную приблизились к границам исторического Моста.
Исследователи Северочешских буроугольных шахт (SHD) установили, что под центром старого города залегает мощный угольный пласт с высокой калорийностью. Объем запасов оценивался в более чем 86 миллионов тонн (по ряду документов — до 100 миллионов тонн), которые находились очень близко к поверхности. Кроме того, снос города позволял освободить пространство для сброса отвалов с соседней шахты «Лежаки» (Ležáky), что экономило бы предприятию гигантские транспортные издержки на перевозку грунта.
26 марта 1964 года правительство Чехословакии приняло секретное постановление №180 о ликвидации старой части города и строительстве нового. Экономические расчеты инженеров SHD были убедительными: даже с учетом гигантских расходов на снос тысяч зданий, перенос инфраструктуры и возведение полностью новых микрорайонов, чистая прибыль от продажи добытого угля должна была составить от 2,6 до 3 миллиардов чехословацких крон.
Чтобы оправдать уничтожение наследия перед обществом, власти использовали не только экономические, но и социальные аргументы. Старый город планомерно доводился до упадка и официально назывался «капиталистическим пережитком».
Согласно данным городской хроники того времени, 88,5% зданий были построены до 1900 года. Около 60% всех квартир состояли только из одной комнаты или кухни и комнаты, причем 84% из них не имели собственных ванн. Чиновники доказывали, что модернизация и проведение канализации в исторические кварталы обойдется значительно дороже, чем строительство полностью нового панельного города с удобствами.
Дополнительным фактором, который упростил задачу правительству, стало то, что после послевоенных конфискаций немецкой собственности 75% из 1237 зданий старого Моста находились в государственной собственности. Это свело к минимуму расходы на компенсации частным лицам.
Физическое уничтожение 700‑летнего города началось в 1965 году и продолжалось более двух десятилетий. Снос проводился поэтапно с использованием тяжёлой техники и управляемых взрывов. Из 27 тысяч жителей Моста более 18 тысяч человек были постепенно переселены в новые панельные многоэтажки. К 1977 году старый город покинули последние жители.
Официально процесс сноса исторической застройки завершился 1 апреля 1987 года, оставив на месте памятников европейской готики и ренессанса только гигантский карьер.
Как на сносе зарабатывали кинематографисты
Длительное и планомерное разрушение исторического Моста привлекло внимание не только промышленников, но и зарубежных киностудий. Город, который постепенно стирался с лица земли, превратился в идеальную, дешевую и максимально аутентичную декорацию для военных фильмов. Режиссерам не требовалось строить дорогие муляжи: Мост предлагал реальные полуразрушенные улицы, дома в руинах и возможность легально проводить управляемые взрывы.
Самым известным эпизодом этого периода стали съемки голливудского фильма «Ремагенский мост» американской компании Metro Goldwyn Mayer. В июне 1968 года съемочная группа прибыла в Мост, используя реальные плановые сносы зданий для имитации бомбардировок. Однако процесс был внезапно прерван вторжением войск Варшавского договора 21 августа 1968 года, из-за чего ленту пришлось заканчивать в западногерманском Гамбурге.
Эти съемки неожиданно стали инструментом советской пропаганды: фотографии реквизитных американских танков и оружия с площадки в Мосте активно тиражировались в советской прессе как доказательство присутствия реальных войск США в Чехословакии, что служило оправданием для ввода советского контингента «для защиты страны».
В 1970‑е и 1980‑е годы руины города продолжали пользоваться спросом. В начале 1970‑х здесь снимали американский фильм «Бойня номер пять» по роману Курта Воннегута. В 1979 году город стал декорацией для телевизионной адаптации романа Эриха Марии Ремарка «На западном фронте без перемен» (копроизводство США и Великобритании). Для создания траншей и масштабных боевых сцен киностудии массово привлекали местных жителей, работников угольных шахт и профессиональных пиротехников. Руины использовала и советская кинематография в масштабной эпопее «Битва за Москву» (1985).
Причина, по которой закрытый коммунистический режим позволял западным съемочным группам свободно работать на стратегической территории угледобычи, заключалась исключительно в финансах. Чехословакия испытывала острую потребность в твердой валюте (девизах). Взамен государство предлагало Голливуду дешевую квалифицированную рабочую силу, техническую базу и уникальные локации, практически не вмешиваясь в сценарии. При этом действовала жесткая цензура в прокате: если готовый фильм не соответствовал социалистической идеологии, как это произошло с «Бойней номер пять», его просто запрещали показывать в кинотеатрах Чехословакии.
Социалистическая утопия и цыганский вопрос
Параллельно с уничтожением старого Моста за несколько километров от него возводился полностью новый город. Его проектирование основывалось на модернистских принципах эффективности и строгого функционального районирования, которые напоминали концепцию «Лучезарного города» Ле Корбюзье. Новый Мост был четко разделен на жилые, транспортные, административные, развлекательные, спортивные и промышленные зоны. Вместо плотной исторической застройки появились широкие проспекты и типовые панельные многоэтажки, оборудованные центральным отоплением и водопроводом, окруженные большими зелеными массивами.
Для коммунистического руководства город должен был стать витриной социалистической модернизации, которая пришла на смену «капиталистическому пережитку».
Масштабный переезд дал властям возможность попытаться решить еще одну идеологическую задачу — так называемый цыганский вопрос. В первое послевоенное десятилетие тысячи ромов (цыган) переехали из сельских районов Словакии в Северную Богемию в поисках работы на шахтах и дешевого жилья. Многие из них осели в старом Мосте. К середине 1970‑х годов, когда большинство чешского населения уже переселилось в новые квартиры, исторический центр, ожидавший сноса, фактически превратился в ромское гетто. Из 1552 ромов, остававшихся там в 1971 году, свыше 83% власти относили к самой сложной категории — безработных и плохо адаптированных к общественным нормам.
Коммунистические чиновники рассматривали образ жизни ромов как наследие капиталистической отсталости, связывая его с плохой гигиеной, неграмотностью и отсутствием трудовой дисциплины. Первоначально правительство пыталось применить политику «рассеивания» (дисперсии), надеясь ассимилировать ромские семьи путем их изолированного переселения среди чешского населения в Новом Мосте. Однако эксперимент провалился: к 1971 году удалось интегрировать только 12 семей, что вызвало сопротивление как со стороны самих ромов, так и со стороны их новых соседей.
Столкнувшись с провалом интеграции и необходимостью окончательного сноса старого города, власти изменили стратегию. Было принято решение построить отдельный микрорайон Ханов (Chanov) на окраине, специально для переселенцев-ромов из старого Моста. Возведённый в 1976—1979 годах, комплекс состоял из современных панельных домов.
Идеологи верили, что само перемещение в современное жилье должно было автоматически изменить систему ценностей жителей и окончательно ликвидировать цыганскую проблему.
Однако социальная инженерия потерпела полный крах. Современные панельные здания Ханова очень быстро пришли в упадок и требовали капитального ремонта уже в следующем десятилетии. Сам район превратился в маргинализированный анклав-гетто с высоким уровнем безработицы и социальных проблем, которые продолжают существовать и поныне.
Спасение костела
Единственным значимым историческим зданием, которое власти решили сохранить, стал позднеготический костел Успения Девы Марии, возведенный в 1517—1550 годах.
Операция по его спасению вошла в историю мировой инженерии: с 30 сентября по 27 октября 1975 года монументальное здание весом 10 тысяч тонн было аккуратно перемещено по специально сконструированным рельсам на 841 метр от угольного карьера.
И даже это спасение средневекового храма коммунистический режим смог использовать как инструмент пропаганды, демонстрируя миру технологическое превосходство социалистической инженерии. Сегодня костел одиноко стоит рядом с Новым Мостом как сюрреалистический памятник уничтоженному городу.
Экологический коллапс
Безжалостная индустриализация и расширение открытых шахт имели катастрофические экологические последствия. Северочешский бассейн превратился в одну из самых загрязненных зон Европы. Выбросы диоксида серы и пепла из теплоэлектростанций и химических заводов провоцировали кислотные дожди, которые массово уничтожали леса в соседних Крушных горах.
В 1980‑е годы регион регулярно накрывал токсичный смог. Во время особенно сильной инверсии 1982 года видимость упала практически до нуля, больницы переполнились пациентами с респираторными заболеваниями, а детей приходилось спешно вывозить в горы ради чистого воздуха.
Власти Чехословакии осознавали масштаб экологического бедствия, однако продолжали жертвовать здоровьем граждан ради выполнения планов по производству энергоносителей. В результате продолжительность жизни в регионе упала на 3—5 лет по сравнению с средними показателями по стране.
Снос исторической застройки официально завершился 1 апреля 1987 года. С территории старого города государство выкачало свыше 89 миллионов тонн бурого угля (около 89% от разведанных запасов), после чего на рубеже 1990‑х годов добыча в этом секторе была остановлена. На месте королевского города остался гигантский промышленный карьер.
В начале XXI века началась масштабная рекультивация территории. К 2014 году бывшую шахту полностью затопили, создав озеро Мост площадью 311 гектаров — второе по величине искусственное озеро в Чехии. Теперь эта зона используется для отдыха, водных видов спорта и проведения культурных мероприятий, а над ней, как и столетия назад, возвышается замок Гневин.
«Наша Нiва» — бастион беларущины
ПОДДЕРЖАТЬ
Комментарии