«Пакуль мы памятаем сваіх, ніхто ў нас іх не скрадзе». Гурневич объяснил, почему мысль Парфенова о Шагале нам до «сиреневой луны»

«Белоруссия здесь ни при чём», — говорит Парфёнов в целом хорошем интервью, — Он французский и русский художник еврейского происхождения».

И в это время оператор показывает камешек с могилы Шагала, с надписью по-белорусски: «Вітаем з Радзімы, з Каханнем, Аляксандра».

Далее происходит курьёз. Парфёнов говорит, что Набоков был российским патриотом. На что журналистка говорит, как это, он же называл себя американским писателем? Ни Шагал, ни Набоков уже не могут принять участие в этой дискуссии. Значит, будем мы.

Художник вырос в белорусской провинции, где стихия говорила на белорусском языке. Вокруг народная культура белорусов. Парфёнов вспоминает Идишленд. А какая ещё страна Европы может похвастаться тем, что идиш был её государственным языком? Конечно, Беларусь. Разумеется, Шагал не был белорусом. Но Беларусь была его Отечеством.

В 1990‑е столетние старушки в моей деревне говорили на чистейшем белорусском, но удивлялись, когда я называл их язык белорусским. Они называли его простым языком и не знали, что он белорусский. Но от этого он не переставал быть белорусским. И белорусские земли в составе Российской империи не переставали быть землёй белорусов. И землёй гения Шагала.

Пока мы его считаем сыном нашей земли (на что имеем все права), значит, он таким и будет для нас. А то, что считают Парфёновы, нам до «сиреневой луны». Забавно, что над могилой Парфёнов цитировал стихотворение Вознесенского про Шагала, где главный мотив — васильки. Мы же знаем, что это наш волшебный цветок.

Почему, однако, хорошо, что мы обратили внимание на его слова… Причина банальна. На этом контрасте мы получили ещё один повод вспомнить нашего Шагала. На днях был анонс перевода его воспоминаний на белорусский от Сергея Шупы. Не поленитесь заказать. Эпизод из книги:

«Але хіба ж гэта Расія? Я Расію толкам і ня бачыў. Дзе той Ноўгарад, дзе Растоў, дзе Кіеў, дзе, дзе?

За ўсё маё жыццё да сённяшняга дня я бачыў толькі Петраград, Маскву, мястэчка Лёзна і Віцебск. Віцебск — гэта наагул асобная краіна. Асаблівы горад, няшчасны горад. Смутны горад. Горад, поўны маладых дзяўчат, да якіх я не паспеў (або не хапіла розуму) падступіцца. Горад дзясяткаў ці, можа, і соцень сінагог, ятак і мінакоў… Хіба гэта Расія? Гэта мой горад, горад, які я для сябе знайшоў…»

Пока мы помним своих, никто у нас их не украдёт. И спасибо Александре, чей камешек с надписью по-белорусски мистическим образом показал, какая на самом деле родина Шагала и чей он художник.

• 40
• 0
• 1
• 0
• 0
• 0
• 0
• 2