Как стало известно «Нашей Ниве», летом в Брестской областной детской больнице было зафиксировано несколько детских смертей.
Некоторые родители не имеют претензий к врачам и говорят, что против судьбы не пойдешь.
Другие — по крайней мере, одна семья, — обвиняют врачей в равнодушии, непрофессионализме и настроены идти до конца.
Как минимум по одному факту смерти в данный момент проводится следственная проверка — заявление подала семья Довгань: их 11-месячная дочь в первые дни августа умерла в этой больнице при неясных обстоятельствах.
Вот как нам описала ситуацию мать умершей девочки Лариса Довгань:
«В конце июля у Евы поднялась температура до 38 градусов. Препараты, выписанные терапевтом, нам не помогли. Температура держалась. Через пару дней мы вызвали скорую. В больнице проверили на энцефалит, менингит, пневмонию: ничего не подтвердилось. Из-за того, что ребенок родился недоношенным, мы решили не оставлять дочь в больнице — чтобы исключить риск дополнительной инфекции. Врач приемного отделения выписал антибиотик «сумамед» в сиропе, но его в аптеках города не было. Утром следующего дня мы вызвали своего терапевта, чтобы выписать рецепт на аналог — он же настаивал на госпитализации».
Далее, утверждает женщина, начался «треш»:
«Приехали в больницу. Я предупреждала медиков, что у ребенка глубоко скрытые вены, что катетер будет трудно поставить. Они же полтора часа мучили ребенка — все это время Ева была без воды, причем после принятого жаропонижающего, — и только когда начались неестественные выгибания тела, закатывание глаз, ребенку в конце концов поставили катетер в яремную вену. Этой капельницей сбили температуру с 39,8 до 38. Затем к нам в палату положили взрослую женщину с температурой и больным горлом. Это как? У ребенка начались судороги, но врачи говорили, что это реакция на прорезывание зубов. Утром следующего дня начала западать грудь при дыхании, на посту реанимационного отделения не было врача. После моих криков врач нашелся, решено было подключить аппарат вентиляции легких, а меня отправили домой. По телефону не отвечали о мерах лечения — что в это время было с дочерью, я не знаю. Через два дня меня вызвали для дальнейшего ухода. Это был шок. У Евы на голове был пролежень, она лежала в каловых массах — в соответствующих местах на теле полопалась кожа (тут семья просит подчеркнуть, что пролежень образовался в реанимационном отделении брестской областной больницы)».
«Я же оставляла целый спектр детского питания, но ей ничего из этого не дали — кормили больничной гречкой. Катетер не меняли — он начал тромбироваться. Мы просили о переводе в Минск в центр «Мать и дитя», но нам ответили, мол, там нет мест и будет такое же лечение. Но какое лечение? Нам давали «ибупрофен», свечи «цефекон» и сделали литическую инъекцию. Хирург к нам не пришел — я сама с дочерью поднималась к нему на пятый день, чтобы снять шов от гидроторакса. На шестые сутки пригласили дежурного реаниматолога Снарского, который, в конце концов, подтвердил факт конвульсии. На просьбы их купировать врач отделения не реагировал. Заведующая отделением продолжала лечение жаропонижающими, меняя препараты и дозировки. Окончательного диагноза до сих пор не было, только рабочая версия — энцефалит. После очередного консилиума был назначен «дапакин» для снятия судорог. Через день у ребенка начался флебит, дочь перевели в реанимацию. Когда же мы в конце концов настояли на переводе в Минск, то реаниматолог сообщил нам, что перевод вряд ли состоится, так как начался отек легких. Дочь умерла. Она месяц горела от температуры, без соответствующего лечения или перевода к более компетентным специалистам», — рассказала нам женщина.
Названные ею фамилии врачей крайне нервно воспринимались другими родителями, с которыми мы связывались. Но мало кто хотел афишировать себя и рассказывать обстоятельства пребывания своих детей в больнице.
«Это просто шок. Мы тоже там едва не потеряли ребенка: так же равнодушно отнеслись к нам, не было диагноза. Но Бог, видно, помог перевестись в Минск. Там вылечили. Слышу историю Довгань и ужасаюсь, что и у нас так все могло закончиться», — сказала нам еще одна мать, Евгения.
Заведующая инфекционным отделением Брестской областной детской больницы Татьяна Палийчук отказалась от комментариев, сказав, что не предоставляет статистику по смертности и не интерпретирует ее.
«Поиском ответов на ваши вопросы занимаются следователи, больше не могу ничего добавить», — сказала Полийчук.
Как сообщили «Нашей Ниве» в Следственном комитете, ведомство проводит проверку по двум смертям в Бресте.
«Брестским межрайонным отделом Следственного комитета Республики Беларусь проводится проверка по заявлению от 23 августа 2017 года жительницы г. Бреста, 1978 года рождения, о проведении разбирательства по факту смерти 17 августа 2017 года в реанимационном отделении Брестской детской областной больницы ее малолетней дочери, 2016 года рождения. Установлено, что 27 июля 2017 года у девочки повысилась температура до 39 градусов, в связи с чем она была госпитализирована в больницу, где в последующем скончалась.
Также 15 августа 2017 года в территориальное подразделение поступило заявление по факту смерти девочки, 2016 года рождения, умершей 29 июня 2017 года в Брестской областной больнице. Ребенок был госпитализирован в учреждение здравоохранения 22 июня 2017 года.
Правовая оценка действиям персонала о характере оказания медицинской помощи будет дана по завершению производства комплекса проверочных мероприятий и экспертных исследований, направленных на выяснение всех причин и условий, которые повлекли гибель детей», — рассказала официальный представитель УСК по Брестской области Марина Дранькова.
Комментарии