Анна Северинец: Агрессия как свидетельство беспомощности. Про учительниц с партами в руках

Наблюдая за историей с гомельской учительницей, которая обматерила ученика, подумала, что тема буллинга, в котором жертвой становится учитель, у нас совершенно не раскрыта. Между тем из многочисленных комментариев, да и из личного опыта, все мы знаем, что объединенные в классы дети умеют и любят, если имеют такую ​​возможность, поиздеваться над взрослым чужаком, пишет в своем блоге на Радио «Свабода» Анна Северинец.

На облетевшем весь байнет видео из гомельской школы отчетливо видно, что ученики в классе не растеряны, не запуганы, не зареваны, они довольно хорошо себя чувствуют, а учительница стоит перед классом, будто бы закрываясь партой, и самым непозволительным образом (потому что растеряна и запугана) реагирует на буллинг.

Учительская агрессия почти всегда — свидетельство беспомощности (в принципе, как и ученическая). Имеем завязку: учительница приходит на замену в чужой класс. Дети не любят замен, особенно если учитель намерен не просто отбыть чужое занятие, позволяя детям сидеть в телефонах, а провести полноценный урок. Дети вообще с трудом принимают чужих, тем более тех, кто теперь будет ими командовать, и поэтому они мгновенно и подсознательно объединяются против.

Разрядить эту мгновенную недоброжелательную реакцию, в принципе, несложно, но не каждый умеет. Чаще всего реагируют усилением давления и карательными методами. Пружина сюжета закручена.

Один из родителей четвероклассников объяснил, что события в классе развивались не совсем так, как они кажутся на видео. Например, в видео не попало, как мальчик, которого в итоге обругала учительница, ставит ей подножку.

Ученик четвертого класса — учительнице. Нормально? Механизм буллинга запущен, дети смеются, кто-то уже достал телефон: не для того, чтобы записать матюки учительницы (кто же знал, что они прозвучат), а потому что действо началось и можно запасаться попкорном.

Учительница несет парту, чтобы отсадить хулигана, который срывает урок, а он ставит ей подножку. Что было бы, если бы она упала вместе с партой на этого ученика? Думаю, она сразу представила себе такой вариант развертывания событий. Здесь, знаете, и Господь Бог матюкнется.

Какие инструменты против буллинга имеются в копилке у наших педагогов? Только инструменты давления. Крик. Наказание. Запись в дневник. Кабинет директора. Кажется, всё. Между тем обычная спокойная вежливость и твердая порядочность действуют на детей гораздо сильнее. Но где же брать.

Каждый раз, когда мы едем на курсы переподготовки, у нас бывают лекции психологов. Преимущественно, на них рассказывают одно и то же, известное еще с университетских лекций, об особенностях детского поведения во время учебы.

Иногда на них озвучиваются какие-то личные истории лекторов, объясненные с точки зрения популярной психологии. Еще бывает какая-то голая теория, не имеющая отношения к школьной жизни.

Ни разу там не разобрали острых тем: что делать, если в класс входит ученик с ножом, что делать, если дети откуда-то достали телефон и снимают на камеру, что делать, если класс явно издевается.

Механизмы буллинга заложены в каждом из нас: затравить чужака — этот навык входит в базовую комплектацию человека. Механизм реагирования на буллинг — навык социальный, его нужно либо вырабатывать, либо получать в виде уроков. Мы только-только признали, что у нас бывает буллинг в отношении детей. Но он бывает и в отношении учителей.

Я помню, как мы всем классом издевались над учителем биологии. Это был исключительно интеллигентный, мягкий мужчина, уже давно в возрасте. Как раз перед тем, как он пришел к нам, у него умерла жена, и он один кормил и учил двух сыновей-старшеклассников.

Мы же, балбесы, были гораздо сильнее его. Почему-то нам было ужасно весело получать над ним веселые победы: класть на стул кнопки, вымазывать стол, подкладывать всякие шуточки в журнал. Однажды мальчишки принесли в класс снег и положили холодные комки на очки нашего биолога, которые тот оставил на столе. Прозвенел звонок, учитель вошел в класс, подошел к столу, взял свои очки и надел на нос. По лицу его побежали ручьи талого снега.

Он опустился на стул. Снял очки. И заплакал. Тихо, беззвучно. Прямо вместе со снегом по лицу потекли слезы.

Я помню, как «пробило» нас всех. Одновременно. И тех, кто был зачинщиком буллинга. И тех, кто поддерживал. И тех — как всегда, самых многочисленных — кто не поддерживал, но наблюдал и не останавливал.

Это был один из самых мощных уроков в моей жизни.

• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0