«Мое возвращение — точно в тюрьму». Алесь Беляцкий — о примере Почобута и возможном реальном количестве политзаключенных
Приезд политических активистов в Беларусь теперь означает гарантированный срок, а опыт Андрея Почобута, который в декабре собирается снова поселиться на родине, — уникальный и рискованный. Об этом заявил нобелевский лауреат Алесь Беляцкий, отвечая на вопрос «Зеркала». Глава «Вясны» также оценил, сколько людей может на самом деле находиться за решеткой по политическим мотивам.
О риске посадки при возвращении в Беларусь: «Это уже 100%, тут даже без шансов»
Напомним, бывший политзаключенный и активист независимого Союза поляков Андрей Почобут, вышедший на свободу в апреле этого года в рамках обмена между Минском и Варшавой, в сентябре побывал в Беларуси, где встретился с семьей и активистами своей организации. А в конце октября он заявил, что скоро планирует вернуться в страну на постоянное жительство.
«Зеркало» спросило у лауреата Нобелевской премии мира, экс-политзаключенного, руководителя правозащитного центра «Весна» Алеся Беляцкого, хотел бы ли он добиться для себя такой же возможности — договориться о возвращении в Беларусь или хотя бы о поездке туда.
— Опыт Почобута уникален, ведь за ним теперь стоит целое государство. Экономические, политические отношения с Польшей завязаны на Андрее. И он, конечно, на своей судьбе испытывает эти отношения. Сегодня они нормальные, а завтра, если будут хуже, что с ним будет? — рассуждает правозащитник.
Он считает, что Почобут ведет опасную игру.
— Ты играешь с непредсказуемой стороной, с непредсказуемой системой, которая считает тебя расходным материалом, — полагает Алесь Беляцкий.
Для себя лично и для других белорусских правозащитников нобелевский лауреат возможности возвращения в страну не видит.
— Любая активность преследуется, и если ты будешь последовательно занимать там какую-то позицию, это опасно, и все это закончится очень плохо. Заводятся уголовные дела против активистов, которые постоянно живут за границей. Несколько тысяч таких дел возбудили за эти годы. В августе было возбуждено уголовное дело против меня, — отмечает Беляцкий.
Отметим, что о новом уголовном деле против Беляцкого стало известно в августе, когда данные нобелевского лауреата появились в базе розыска МВД России. В апреле появилась информация о том, что его белорусский паспорт аннулирован.
— Мое возвращение — точно в тюрьму. Это уже 100%, тут даже без шансов. Поэтому сейчас будет эффективнее, если я поживу где-то за пределами Беларуси. Но я уверен, что придет время, и, как только будет такая возможность, я туда вернусь, — подчеркивает Беляцкий.
О предполагаемом реальном числе политзаключенных: «Добавляйте еще 20%»
«Зеркало» также спросило у Беляцкого, каким, по его оценке, может быть реальное количество политзаключенных в Беларуси. Правозащитник ответил, что ориентироваться нужно на цифру «чуть более тысячи».
Отметим, что, по оценке «Вясны», по состоянию на 3 ноября в Беларуси политзаключенными признаны 887 человек.
— Никто точно сказать не может. <…> Например, когда нас выпустили, мы посмотрели [на список известных на тот момент политзаключенных] и добавили пять-шесть человек из моей колонии. Получилось еще где-то 10−15% от тех, кто уже был и кто сидел вместе с нами, — объясняет Беляцкий. — Если делать примерно такую же корреляцию, то сейчас, по подсчетам белорусских правозащитников, там [в списке] около 900 человек. Ну, добавляйте еще 20%.
На вопрос, сколько всего людей отбывают наказание по политически мотивированным делам, но не признаны политзаключенными, глава «Вясны» ответил, что такой категории в их подходе нет.
— Если человек осужден по «политической» статье и мы об этом знаем, то он точно политзаключенный <…>. Есть люди, о которых мы не знаем, потому что суды закрыты. Или если родственники боятся [нам сообщать], или их нет, или если сам человек не хочет, чтобы эта информация попадала [к правозащитникам], то всё, мы о нем не знаем, — отметил Беляцкий.
Нобелевский лауреат сравнил ситуацию в Беларуси с ситуацией в Азербайджане.
— Это примерно такая же страна, как Беларусь, но о ней практически никто не говорит. Там тоже политзаключенные, примерно 400 человек сидят в тюрьмах (в начале октября этого года местные правозащитники заявляли, что в этой стране 322 человека были арестованы и осуждены по политическим мотивам), и о них молчат, делают вид, что их нет. И всё: нет вопросов, санкций нет, и люди сидят. У нас цифры больше, но получается, что наша позиция — то, что мы часть европейского сообщества и часть Европы, — очень важна. По крайней мере, к нам не применяются двойные стандарты, которые я вижу, например, в ситуации с Азербайджаном, — подытожил Беляцкий.
Сейчас читают
«Врачиха», адвокат, человек с камерой и несколько крепких парней. В Петропавловской Борщаговке российские спецслужбы воспользовались специфическим украинским бизнесом военного времени1515
Комментарии