Адвокат Коновалова, расстрелянного за теракт в метро, впервые рассказал, что происходило во время следствия
Адвокат Дмитрий Лепретор, который защищал главного обвиняемого в теракте в минском метро Дмитрия Коновалова, в новом выпуске ТОКа поделился воспоминаниями о своем бывшем подзащитном.
Лепретор рассказывает, что защитником Коновалова он стал случайно, так как в тот день оказался дежурным адвокатом. Ему позвонили из юридической консультации Центрального района города Минска и попросили съездить к задержанному. Оперативный сотрудник Следственного управления предварительного расследования даже согласился прислать за ним машину. Как вспоминает Лепретор, на первой встрече Коновалов выглядел плохо, так как «очевидно накануне хорошо выпивал».
«Первое, что я спросил: «Ты вообще понимаешь, что говоришь?» Он говорит: «Да». Я говорю: «Поговорить со мной хочешь, прежде чем какие-то показания давать?» — «Нет». А я же настаивать не буду. Ну, я не имею права», — восстанавливает хронологию тех событий Лепретор.
Защитник доказывает: когда начались следственные действия, он все больше осознавал, насколько сложное и тяжелое это дело. По словам адвоката, первое время ему было тяжело сопоставить то, что рассказывал обвиняемый, и собственные наблюдения за тем, что происходило.
«Но чем больше он рассказывал, тем больше я понимал, что человек, вообще не причастный ни к чему, не может знать таких подробностей», — объясняет юрист.
Лепретор обращает внимание на достаточно странную позицию, которую занял Коновалов во время следствия: по его поведению было понятно, что ему все это не интересно.
«Его спрашивают — он отвечает. Он не разворачивает мысль, не пытается как-то объяснить что-то. Вот ровно сколько спросили, столько он сказал. Такое ощущение, что он это делал для того, чтобы от него просто отстали. Ему это не интересно было. То есть все, что происходило вокруг… А допросов было очень много. Буквально ежедневные допросы были», — уточняет адвокат.
На просьбу описать Коновалова как человека и поделиться впечатлением, которое тот на него произвел, Лепретор заметил:
«Это очень сложный вопрос. На самом деле у меня нет на него ответа, потому что его поведение было вот такое, типа: «Отвалите от меня вообще. Я тут, потому что я вынужден здесь находиться. Я вообще с вами разговаривать не очень хочу».
Юрист добавляет, что каждую встречу с подзащитным на предварительном расследовании он начинал с вопроса, не хочет ли Коновалов поговорить с ним наедине. И всегда получал отрицательный ответ.
«Коновалов — это человек-загадка. Он постоянно находился в каком-то своем коконе и очень не хотел туда никого пускать», —
делится мыслями адвокат и вспоминает, что только один раз его подзащитный отказался от следственного действия, которое должно было состояться в Витебске.
«Мы приехали в Витебск уже, и он сказал: «Нет, я не хочу».
Лепретор подчеркивает, что виделся с Коноваловым каждый день, и тот имел возможность пожаловаться ему, например, на давление со стороны следователей. Но никаких жалоб не было.
«Единственная проблема была в том, что он был очень плохо одет всегда. Я так понимаю, родственников и близких так очень сильно напугали, что у него прямо с одеждой были большие проблемы. Уже к суду, видимо, передали какую-то передачу и более-менее его одели», — рассказывает юрист.
Как вспоминает защитник, несмотря на отсутствие официального заявления от Коновалова, однажды он по собственной инициативе навестил его. Это произошло после объявления приговора.
«Я сходил по поводу обжалования всего этого дела — будем или не будем писать жалобу, ходатайство о помиловании. (…) Он отказался и написал заявление по этому поводу, что «я не намерен обжаловать приговор, я не буду подавать ходатайство о помиловании. Если защитник это сделает, я его жалобу отзову».
Как вспоминает Лепретор, через некоторое время после этого на адрес юридической консультации от Коновалова, который после суда оставался в СИЗО КГБ, пришло заявление с просьбой его посетить.
«Я на следующий день собираюсь его посещать, а тут приходит новость, что как бы уже и посещать некого», — вспоминает Лепретор.
Несмотря на сообщения в прессе о расстреле, он все равно пошел в СИЗО.
«Ведь что такое [юридически] заявление в прессе? Я выписываю ордер, согласовываю это все с заведующим, говорю: «У меня есть такое поручение». Она говорит: «Ну, тебе ничего не остается, как идти». И я иду, зная прекрасно, что человека уже нет в живых», —
говорит адвокат и заключает:
«Что он мне хотел сказать, я не знаю до сих пор. Но зачем-то он написал это заявление».
«Наша Нiва» — бастион беларущины
ПОДДЕРЖАТЬ
Комментарии
Принимал ли он какое-то участие во взрыве - нет. Не участвовал, на месте взрыва его не было, никаких действий для этого он не совершал.
Вопрос вам: кто заложил взрывчатку в ножку тумбы скамейки?