Анна Северинец: Мои знакомые из избирательных комиссий собираются считать по правде

Несколько последних недель я внимательно изучала списки избирательных комиссий, искала там знакомых, некоторых — нашла, с некоторыми — поговорила спокойно, по-человечески, без лозунгов и угроз, просто как с людьми. К этому добавились и прежние мои наблюдения, беседы и выводы. И вот что хочу сказать от имени человека, живущего в маленьком городке (Анна Северинец живет в Смолевичах. — «НН»).

Павялічыць

Во всех предыдущих избирательных кампаниях, говорят мне мои собеседники, в небольших и даже в некоторых областных городах даже и фальсифицировать особо было нечего. Ну да, явочку подтянуть, процент сделать повыше. Большинство действительно голосовало за действующего президента либо не приходило на участки. То есть никто из моих собеседников не считает, что совершал какое-то там преступление.

Здесь я должна дать небольшое объяснение. Думаю, вы и сами знаете: наше государство всё построено на фальсификациях. Особенно, образование и медицина. Фальсификации, от подделки подписей до подделки показателей, это повседневная практика госучреждения. Подделывается для бумаг всё, поскольку иначе нельзя существовать, ну тупо нельзя. Набрать детей на факультативы, выполнить календарно-тематическое планирование, принять выпускной экзамен — и дело не в коррупционных схемах, а в большом количестве нормативных актов, которые противоречат логике жизни, но требуют от учреждений заданных цифр. Поэтому фальсификации для бюджетников — дело абсолютно привычное, и не воспринимается преступлением, пока не переходит неких границ. Например, можно сфальсифицировать экзаменационную оценку ученику с «восьмерки» на «девятку», здесь и рука не дрогнет. Но. Я не видела ни разу, чтобы тройка, например, превращалась в «семерку». Вот вам и граница.

Сейчас, говорят мне мои собеседники, все иначе. У людей семьи, родственники, знакомые, да и они сами — в большинстве своем против режима, это всем очевидно. Сейчас каждый из них понимает, что стоит задача совершить преступление, и ничем это не прикроешь и не оправдаешь. Может, вы и не поверите, но большинство моих собеседников просто собирается считать по правде. Они и раньше так делали. Просто правда была другой.

Двое из тех, с кем я разговаривала, заменились: в пределах одной школы просто заменяется один человек другим. Причем не всегда это плохо (подробностей не пишу).

И еще. Абсолютное большинство тех моих знакомых, которых я увидела в списках, — люди по своему характеру выразительно боязливые. На них очень легко надавить, их просто напугать, они не уверены в своих решениях. Но. Боязливый человек — он же не перебирает: здесь боюсь — здесь не боюсь. Он боится всего, что сильнее. Будет сильным руководство — он будет бояться руководства. Будет сильным общество — он будет бояться общества.

И я бы не стала скидывать со счетов то, что в самый важный момент в избирательных комиссиях что-то «щелкнет».

• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0