«Русского языка мой сын не слышит». Маргарита Левчук — о вызовах материнства, возвращении на большую сцену, обиженном Лукашенко и любви
После более чем двухлетнего отсутствия на большой сцене певица Маргарита Левчук отправляется в европейский тур сразу в нескольких своих амплуа — и оперной дивы, и джазовой исполнительницы, и острого на язык сатирика в дуэте с Андреем Пауком. Вместе с мамой в первые для него гастроли отправится и двухлетний сын Максим.
О вызовах материнства, приключениях с белорусским паспортом в Украине, самой адской пережитой атаке россиян, любви и творческих планах — в интервью с «Нашай Нівай».
Маргарита Левчук — одна из самых известных белорусских оперных певиц. Была солисткой Национального академического театра оперы и балета. В 2020 году поддержала протестующих, эмигрировала. На Маргариту заведено целый ряд уголовных дел — по статье о «глумлении над государственным флагом Беларуси» (после ее сатирических видео), за участие в экстремистском формировании «Рудабельская паказуха», а также за оскорбление Лукашенко. Сегодня артистка живет в Украине, где вышла замуж за военного-харьковчанина Руслана Корнийку. В 2024 году у пары родился сын Максим.
«Наша Ніва»: Два года декретного — насколько это изменило жизнь?
Маргарита Левчук: Малыш уже ежедневно ходит в садик, до вечера там. Мы отдали его в год и восемь месяцев. В частное учреждение, потому что в государственный такого маленького бы не взяли. Мамке уже нужно было отдохнуть, потому что я же одна с ним. Чтобы кукуха не ехала, мне уже нужно было личное пространство.
Сын у нас очень взрослый, кстати. Он опережает свое развитие как физически, так и по мозгам. Уже стихотворения читает в садике. Сказки, которые я ему читаю, знает наизусть. Да и в саду ему очень нравится — там с ним занимаются по полной программе. Он там отдыхает, и я могу заниматься своими делами и возвращаться в форму.
Кто рожал, тот знает, что твое тело после — не твое тело. И нужен время, чтобы восстановиться. У меня был лишний вес, и я ходила в зал. Когда мы переехали в Киев, продолжила тренировки и понемногу пришла в форму. Спустя два года я в классной форме — я занималась собой, я молодец. Можно было забить, но я взяла себя в руки.
Конечно, после беременности у меня начали выпадать волосы, как у многих мамочек. Ну, и ты занимаешься своим здоровьем — принимаешь витаминчики, ходишь по врачам… Это все непросто.
Что касается восстановления в форме с голосом — как только я родила, мне предложили стать солисткой Харьковского оперного театра.
На тот момент это было невозможно, потому что я одна с ребенком были, няня у нас была только время от времени — не было такого, чтобы можно было на кого-то оставить Макса полностью и пойти работать даже на полставки. Тогда они предложили мне участие в некоторых концертах, я попробовала. Мне сделали бейджик, я ходила в театр на занятия раз в неделю. Сначала было тяжело, потому что я год полноценно не пела. А потом, смотрю, все нормально звучит, все хорошо.
И на прошлую осень мы уже планировали концерты, но накануне, летом, мой муж получил тяжелое ранение на фронте. И получилось, что еще одно дитя, пусть и взрослое, было на мне. Поэтому я сказала, что не могу сейчас идти петь. Идти и петь в театр еще в тех условиях — было бы больше стресса.
В Киеве меня в театре тоже все ждали на прослушивание, но тут свои проблемы: попробуй переедь с левого берега на правый, с правого на левый. По мостам бомбят, постоянные тревоги, метро не работает, а своей машины у меня нет. Да и сын пока в саду только до 17 часов, а петь надо и по вечерам. Не могу я все бросить и каждый вечер гнать на репетиции. Тем более, когда ты солистка оперного, то ты и утром, и в обед, когда нужна — должна сразу быть в театре, а свою личную жизнь оставь.
Может, когда сыну будет три года, он немного подрастет, тогда его и в театр можно будет с собой брать. Пока я еще не знаю, какой челлендж нас ждет в туре — как я буду сама с ним по всем странам, поездами, самолетами. Ту же границу надо будет как-то перейти…
«НН»: В одном из интервью вы упоминали, что обращались к психологу — это было связано с послеродовой депрессией?
МЛ: Когда ты наедине с ребенком, у тебя реально едет кукуха. Когда ты не можешь даже его никому передать, чтобы в туалет, простите, сходить, потому что он плачет бесконечно. Я просто уже не выдерживала первые дни. Понимала, что это какой-то ужас, и мне нужен психолог, чтобы я спокойнее к этому всему относилась. Поэтому я начала раз в неделю брать няню, чтобы ездить заниматься с терапевтом. И мне действительно стало легче. Потом я уже въехала в это материнство, и все хорошо стало.
Поэтому, девочки, которые рожают, не сомневайтесь, если чувствуете что-то не то — сразу идите к психологу, к кому угодно, особенно если вы одна.
«НН»: За время жизни в Украине, какой день/момент был самым сложным?
МЛ: Каждый день и каждая ночь по-своему тяжелые, особенно когда идут обстрелы. Но, видимо, самый тяжелый период был в Харькове, когда моему малышу было шесть месяцев и одной ночью нас бомбили три часа подряд. Комбинированная атака была. И это были дроны. 56 дронов и еще ракеты. И мы сидели с малым в ванной. Это было просто дико, потому что все дроны почему-то летели через наш район, и недалеко от нашего дома прилетело.
А когда дрон летит, ты же не знаешь куда, ты его просто слышишь. Тогда было тепло, и я открыла все окна, чтобы их слышать. Это был такой стресс для организма, меня всю трясло, я пила валерьянку… И потом у меня пропало молоко. Совсем. Просто его не было. И я тут же поехала к своему мамологу, и он сказал, что нельзя стрессовать. Но как тут не будешь, когда мы пережили трехчасовой ад? Сына пришлось переводить на смеси, но хорошо, что мы уже к этому его подкармливали, легче было.
Поэтому можете себе представить, насколько все украинцы в стрессе, особенно мамочки. Я на себе это ощутила. Но ты просто соглашаешься на все эти условия жизни в Украине и живешь.
«НН»: Не было ни разу мысли все же переехать в другую страну, особенно когда сын родился? Чтобы ему и вам было спокойнее.
МЛ: Нет, не было. Я очень хотела видеть своего любимого, потому что зачем иначе выходить замуж и заводить семью. И хочу, чтобы и мой сын видел папу, пусть и редко, хоть раз в неделю. Онлайн — это какая-то фигня, я так не хочу.
Да, мы сейчас живем в таких условиях, но ведь мы бываем вместе. И все счастливы, когда мы вместе.
«НН»: Переезд из Харькова в Киев был вынужденным?
МЛ: Мужа перевели в Киев на работу.
Когда мы переезжали в Киев, то в столице и безопаснее было. Но потом началась новая тактика наших российских соседей-врагов, и теперь в Харькове тише наоборот. Мне даже подружка пишет оттуда: «Может, возвращайтесь?» Потому что там что-то прилетает, но как всегда, и все как-то к этому привыкли.
Киевляне, кстати, массово переезжают в Харьков, потому что он лучше подготовлен к зиме. Несмотря на то что это прифронтовая зона. В Киеве же сейчас просто невозможно работать и делать что-то — постоянные тревоги и все закрыто.
Казалось, что уже давно было нащупано дно, но теперь такая дичь творится… Может, это уже наконец пик войны? Но никто в этом не уверен, конечно.
«НН»: Почему в два года пришлось научиться вашему сыну из-за того, что он родился и растет в стране, где идет война?
МЛ: Я сама, например, ему не говорила никогда: шахеды, дроны, тревога. Когда он пошел в садик, то там уже другие дети научили, потому что у них смешанная группа: есть и четырехлетки, и пятилетки.
Однажды сын возвращается домой и говорит: «Тревога, дроны!» А потом как-то: «Привет, дрон!», «Чекати на дрон!» А я ему говорю: «Нет, чекати на дрон мы не будем». Он, конечно, ничего еще не понимает. Для него дрон — это что-то «вау». И мы сами для него делаем все так, будто это игра.
Когда он слышит тревогу, то их в саду уже научили также — он бежит обуваться и кричит, что нужно в укрытие. И там это все тоже в формате игры — настолько, что сыну больше нравится находиться в укрытии, чем в самом садике.
Еще он как-то выпалил: «Тревога сломалась, нужно починить!» Потому что когда красный уровень тревоги, там звук один длительный, и вот он его впервые услышал и подумал, что тревога сломалась.
«НН»: Вам только недавно разрешили открыть счет в банке, вашей семье отказали в ипотеке, даже у сына были бюрократические проблемы из-за того, что у вас белорусский паспорт, хотя ваш муж — украинец и военный. Через что еще вам осталось прорваться, чтобы «человеком называться»?
МЛ: Не хватает еще украинского паспорта (улыбается). Мне уже можно идти на подачу, но нужно сдать язык, тесты, Конституцию… Я уже книжку купила, учу, смотрю фильмы на украинском языке, хорошо читаю по-украински.
Не всем белорусам сейчас можно подаваться на гражданство, но я как жена украинского военного имею на это право. И то этот указ был подписан Зеленским только в 2025 году. И я не знаю даже, получала ли какая-то белоруска таким образом паспорт. Такое ощущение, что, как всегда, с белорусами и тут будет какой-то нюанс.
Я могу понять украинцев, мы — из страны-соагрессора. С нашей страны на них напали. Но на пятый год войны они что-то не осознали, что белорусы, проживающие в Украине и имеющие ПМЖ уже (то есть, их СБУ проверило и допрашивало 150 миллионов раз, и полиграф они прошли), они с вами рядом, под одними бомбами.
«НН»: Как-то вы сравнивали, что чувствуете себя в Украине сегодня как евреи во время Второй мировой…
МЛ: Конечно, мы живые люди и нам неприятно — белорус хочет человеком называться. Иметь банальные, базовые вещи. Но нет, если ты белорус или белоруска, на тебе клеймо. Ну и ты просто каждый раз такой: «Окей, будем делать что-то какими-то путями, это все обходить, говорить про это, не молчать».
Я, кстати, как-то шутила с мужем, когда он был на фронте: «Дорогой, ты там берегись. В наших с сыном интересах, чтобы ты был жив, потому что, не дай бог, ты погибнешь, то мы без ничего останемся здесь». Потому что если бы трагедия произошла, мне как белоруске даже и выплат никаких бы не досталось. Такую же справедливость ищут сейчас жены белорусских добровольцев.
Эти шутки про деньги мгновенно поднимали мужу настроение, и он обещал: «Я буду жив». Казалось бы, на поле боя все одинаковые, но нет. Белорусам не сладко здесь. А русским в Украине еще хуже.
«НН»: Уже в ноябре начинается ваш европейский тур, во время которого вы будете предстать на сцене в различных амплуа. В том числе — в сатирическом дуэте «Красная зелень» с Андреем Пауком. А у вас там в репертуаре и про Лукашенко песни, и про силовиков, и про Азаренка. Вы даже пылесосом своим Гришей назвали. Не слишком ли много всем им внимания в целом?
МЛ: Я думаю, что мы как летописцы пишем историю Беларуси. Это все сохранится в наших песнях. Может, о каких-то историях уже люди и забыли бы — про Чемоданиху, например. Да и того же Азаренка. Но это наша история в политической сатире, нельзя ее забывать.
Поспеваем, и все вместе посмеемся над этим абсурдом.
«НН»: При этом за юмор вам прилетело в плечи очередное уголовное дело. Это затронуло ваших родителей?
МЛ: У меня снова был обыск дома.
И после этого отец поехал в больницу с давлением. Его положили. И мать тоже положили, они вместе лежали.
Я не знаю, что там силовики говорят, но сам их визит, конечно же, стресс для простых людей каждый раз. Тем более, когда люди в возрасте. И сколько ты ни готовься, все равно стресс. Что они там искали снова, мне непонятно.
Новое уголовное дело завели за оскорбление Лукашенко. Из того, что я знаю, это в тиктоке я его оскорбила. Я специально пересмотрела потом видео и, видимо, речь идет о ролике, где я сказала, что «Лукашенко — пи***ас». Но я это говорю всегда, это моя старая фразочка.
Я, конечно, думала, что если один раз его оскорбишь, то после можно безлимитно. Но нет — видимо, запишешь еще три новых рилса, где «Лукашенко — пи***ас», и будет еще три уголовных дела. Люди работают, смотрят тикток — молодцы!
«НН»: Пока певица Настя Каменских говорит, что у нее из-за перехода на украинский язык вылезла киста, вы разговариваете в семье как раз на украинском?
МЛ: Да, только украинский язык и белорусский. Русского мой сын не слышит. У нас все друзья в Украине — украиноязычные. А те, с кем я разговариваю по телефону, даже если они не идеально владеют белорусским, все равно разговаривают со мной и Максимом по-белорусски. Родители разговаривают на полесском языке, а по-русски, получается, никто.
Конечно, может быть, и нужно знать язык врага, но я думаю, что когда это все закончится и сын когда-нибудь встретится с русскоязычным человеком, они будут разговаривать по-английски. Для одного будет русский иностранным языком, а для другого — украинский.
Увидеть Маргариту Левчук на сцене можно будет совсем скоро, не пропустите событие в своем городе:
13 и 14 ноября в кипрском Лимассоле — классика Нового Света «New World Classics» совместно с пианистом Кириллом Кедуком. Камерная программа для 70 слушателей, посвящена музыке XX века из Северной и Латинской Америки. В репертуаре — произведения Джорджа Гершвина, Леонарда Бернстайна, Астора Пьяццоллы, Эйтора Вила-Лобоса и Альберто Хинастеры.
20 ноября в Вильнюсе — джазовые прочтения классики «Jazzing the Classics» совместно с Павлом Аракеляном и группой Outsiders в Вильнюсе. Академические арии и известные мелодии Грига, Шуберта, Сен-Санса и Гершвина в оригинальных джазовых аранжировках.
27 ноября в Вильнюсе, 29 ноября в Белостоке, 4 декабря в Варшаве, 5 декабря в Кракове и 6 декабря во Вроцлаве — сатирическое шоу «Красная Зелень» совместно с Андреем Пауком. Юмористическо-сатирический проект с песнями про актуальные реалии, чиновников и живым интерактивом с залом.
25 декабря в Каунасе и Вильнюсе, 26 декабря в Варшаве и 27 декабря в Риге — рождественский тур «HOLY NIGHT» совместно с мужским хором Unia. Совместная программа в храмах Европы, где сочетаются мощность мужского хора и сопрано. В программе — раннехристианские рождественские произведения, песни ренессанса и барокко, белорусские, украинские, польские, литовские и ирландские колядки, а также современные известные и любимые рождественские песни.
Сейчас читают
Вместо останков Витовта за стеной Вильнюсского кафедрального собора нашли лишь груду камней. Однако власти Литвы готовы выделить на продолжение поисков еще 1,5 миллиона евро2020
Вместо останков Витовта за стеной Вильнюсского кафедрального собора нашли лишь груду камней. Однако власти Литвы готовы выделить на продолжение поисков еще 1,5 миллиона евро20
«Даже если на черепе будет написано «Витовт», мы не поверим». В Вильнюсе начинают сверлить стену кафедрального собора в поисках могилы великого князя1010
Комментарии
Жыве Вечна Вольная Незалежная Вялікая Літва ! ♥️