Уладзімір Рабіновіч. Выпі грыба. Апавяданне

Уладзімір Рабіновіч у часы Брэжнева быў у Мінску асноўнай крыніцай самвыдату. Гэта было прычынай пастаянных ператрусаў у ягоным доме ў мінскім сельгаспасёлку. За распаўсюд замежнай музыкі атрымаў 2,5 года зняволення. Пра сябе піша: «Нарадзіўся ў ліпені 1950. Да 1987 года прайшоў усе асноўныя пункты савецкага жыцця: дзіцячы сад, школа, праца, турма, эміграцыя. Пражываю ў ЗША на востраве. Апавяданні пачаў пісаць зусім нечакана восенню 2013 года. Вось апошняе з іх, напісанае дзвюма мовамі.

— Слушай, — спросил Рабинович, — там же радиация, как они живут?

— Говорят, что после колхозов им ничего не страшно, — сказал проводник.

— А нам не вредно? — спросил Рабинович.

— Вредно, — сказал проводник.

— А какой там период полураспада? — спросил Рабинович.

— Чего?

— Ну, цезия этого.

— Период полураспада цезия тридцать тысяч, но сорок лет уже прошло, — сказал проводник без всякой улыбки.

— Ну, да, — сказал Рабинович, — этот ваш беларуский юмор.

— Да ты не боись, — сказал проводник, — мы там долго не будем. Туда и обратно.

— Tы петь хоть умеешь?

— Зачем, что петь?

— Песни. У них там сейчас сезон песен.

— А как одеться?

— Одевайся попроще, чтобы не жалко было выбросить потом.

Они минули шлагбаум с пустой будкой где висел плакат, на котором был нарисован мужик в буденовке и написано: «Таварыш, памятай, што перыяд паўраспаду СССР шэсцьдзясят гадоў», прошли еще около километра и увидели совершенно нагую деву, которая бежала им навстречу. Дева остановилась, посмотрела на кирзовые сапоги Рабиновича, засмеялась и сказала:

— Ой, жыд спудзіўся.

— Ты смотри! — воскликнул Рабинович с восторгом. — Голыми ходят.

— Это пока замуж не выйдет, а потом должна трусы и лифчик надевать, — объяснил проводник.

— Красивая, — сказал Рабинович.

— Да у них тут все такие, — сказал проводник.

— Вы да нас у вёску? — спросила нагая дева.

— Да вас, — ответил проводник.

— Па якім пытанні? — спросила дева.

— По исполнению желаний, — сказал Рабинович.

— Тады ідзіце ў клуб, — сказала дева. — Сёння конкурс, усе там. Калі хутка пойдзеце, якраз да пачатку паспееце.

— Чего конкурс? — спросил Рабинович.

— Песнi. Вы хоць спяваць умееце. Ой, я не магу, які вы смешны, — она опять хохотнула.

Клуб оказался сдвоенной армейской палаткой, из которой доносился хохот, пение и гомон. Отодвинув полог, они прошли вовнутрь и увидели человек около тридцати — мужчин в строгих черных костюмах и женщин в длинных белых платьях.

— О, каго ты да нас прывёў! — сказала проводнику молодая женщина с дирижерской палочкой в руках.

— Здравствуйте, — сказал Рабинович.

Все почему-то засмеялись.

— Ён у цябе хоць па-нашаму разумее? — спросила у проводника молодая женщина.

— Разумее, толькі сказаць нічога не можа, — ответил проводник.

— Разумны, як мой сабака, — сказала молодая женщина. Она была явно навеселе. Все опять засмеялись.

— Ядя Валасевич, — она протянула Рабиновичу руку. — Мастацкі кіраўнік. Спяваць можаш? — спросила Ядя.

— Не знаю. Я вообще музыкальную школу закончил по классу баяна, — сказал Рабинович.

— Ну, тады давай разам з намі.

— Захацела ж мяне маці, — начала она вдруг тихим печальным голосом.

— Захацела ж мяне маці, — подхватил хор в тридцать голосов.

— Захацела ж мяне маці, — неожиданно для самого себя запел Рабинович, стараясь попасть в мелодию.

— Ой, ды за першага аддаць.

По знаку Яди Валасевич хор замолчал. Все посмотрели на Рабиновича.

— Что я должен делать? — спросил Рабинович, понимая, что от него чего-то ждут.

— Пой, — сказала Ядя.

— Я не знаю слов, — сказал Рабинович.

— Импровизируй, — подсказал проводник.

— Как? — спросил Рабинович.

— Дайце яму грыба! — крикнул кто-то из хора.

— Грыба вып'еш? — спросила Ядя у Рабиновича.

— Не знаю, — сказал Рабинович.

— Першы раз трэба выпіць грыба, — сказала Ядя и подала Рабиновичу трехлитровую банку с каким-то существом, которое плавало в мутноватой жидкости.

— Как я могу это пить, он смотрит, — сказал Рабинович, указывая на банку.

— А ты его взболтай как следует, он не будет смотреть, — подсказал проводник.

Рабинович встряхнул банку и сделал глоток.

Ядя взмахнула палочкой и хор снова запел:

— Захацела ж мяне маці, ой, ды за першага аддаць…

— A той першы знае толька вершы, ой, не аддай мяне маць, — неожданно получилось у Рабиновича.

— Не дрэнна, — сказала Ядя. — Для пачатку не дрэнна. Чатыры балы па пяцібальнай сістэме.

Ядя махнула рукой и хор продолжил:

— Захацела ж мяне маць, oй, ды за другога аддаць..

— А той други танцуе буги-вуги… — выдал Рабинович.

— Не вельмі, сказала Ядзя, больш, чым на тры балю не цягне.

Рабинович взял еще по три балла на трэцім и чацвёртым, а на пятым, почувствовав действие гриба, вдруг пропел:

— А той пяты на крыжы распятый.

Все замолчали.

— Геніяльна, — сказала Ядя в тишине.

— Геніяльна, — закричал хор.

— Шэсць балаў па пяцібальнай сістэме, — сказала Ядя. — Захацела ж мяне маць, oй, да за пятага отдать. А той пяты на крыжы распятый… — запела Ядя с хором. Вместе с ними пел Рабинович.

— Захацела ж мяне маць, oй, да за шостага оддать. А той шостый не тупы, не вострый. Ой, не аддай мяне маць, — исполнил Рабинович.

— Чатыры балы, — сказала Ядя. — Колькі ўжо?

— Дваццаць два, — сказали из хора.

— Яшчэ чатыры — і можна выконваць жаданне, — сказала Ядя.

— Захацела ж мяне маць, oй, ды за сямага аддаць. А той Сема, добрый ды вяселый, ой, аддай мяне маці.

Аудитория снова замолкла.

— Прымяняе фармальны метад, — сказал голос из хора.

— Але таленавіта, — сказал другой голос.

— Прынята, — сказала Ядзя. — Чатыры балы. Дай пацалую.

Она обняла Рабиновича за шею и поцеловала в губы.

— Загадывай жаданне.

— Седьмой айфон, — сказал Рабинович.

— Ідзі дадому, — сказала Ядя, — там цябе чакае сёмы айфон.

— А не обманет? — спросил Рабинович у проводника, когда они уже порядочно удалились от деревни.

— Не должны. Они не обманывают.

Издалека ветер донес:

— Захацела ж мяне маць, oй, да за сто двадцать пятага отдать. А сто двадцать пятый — ни зямли, ни хаты. Ой, да не отдай мяне маць.

— Видишь, как ты их раздухарил, — сказал проводник. — Теперь до самого утра будут петь. 

Чытайце яшчэ: Уладзімір Рабіновіч. Дзве бутэлькі «Сталічнай» гарэлкі і 300 грам «Доктарскай» каўбасы. Апавяданне

• 2
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0